Волновался и я, но справиться с тяжелыми мыслями помогла моя уверенность в том, что мы придем к намеченной цели, невзирая на бури и невзгоды. Мудрый, терпеливый, героический русский народ в конечном итоге всегда выходил победителем. И сейчас советский народ, руководимый партией и правительством, сумеет своим умом, своими трудовыми руками, своим пламенным энтузиазмом сохранить, защитить и укрепить величайшие завоевания Великой Октябрьской революции. Так быть должно, так оно и будет!
…15 марта был на заседании сессии Верховного Совета СССР, а через день состоялось постановление бюро биологического отделения АН СССР: «Разгрузить от большинства дополнительных обязанностей членов бюро и руководящий состав учреждений отделения биологических наук. Шире привлекать к работе в редколлегиях журналов, комиссиях, для рецензий и других работ старших научных сотрудников — кандидатов наук, что будет способствовать их росту и разгрузке ведущих ученых». Таким образом, моя 10-летняя работа в качестве члена бюро отделения биологических наук АН СССР закончилась.
В Академии наук СССР появилась версия о «целесообразности» влить ГЕЛАН в Институт морфологии животных имени Северцева. Я поехал к А. Н. Несмеянову, высказал свое мнение, подчеркнул, что участвовать в этом регрессивном деле я не могу и не буду. А. Н. Несмеянов заверил, что учтет мою точку зрения и что, не посоветовавшись со мной, президиум этот вопрос никогда бы не поставил на обсуждение…
Еще в 1952 году в плане работ института гельминтологии была намечена организация конкретной помощи совхозам и колхозам в борьбе с гельминтозами сельскохозяйственных животных. Бригада института начала проводить эту работу в Сталинградской области.
Сталинградское областное управление сельского хозяйства и заготовок созвало в мае 1953 года специальное совещание ветеринарных работников. Я сделал подробный доклад. В прениях выступали в основном районные ветеринарные врачи. Я поддержал дельные предложения и в заключение посоветовал включить в план вопрос девастации эхинококкоза и ценуроза в Сталинградской области. Эту идею полностью поддержали участники совещания и руководители области.
Следующие два дня по утрам я читал медицинским работникам лекции на гельминтологические темы, а днем осматривал Волго-Донской канал, а также Сталинград. Великолепные новые улицы, добротные и красивые кварталы контрастировали с участками, где дома еще не были восстановлены. Осмотрел знаменитый дом сержанта Павлова. Яков Павлов целые три месяца с группой красноармейцев оборонял это здание от гитлеровцев. Видел изувеченную снарядами старую мельницу. Она и сегодня стоит такой же, какой была в последний день Сталинградской битвы. Стоит как напоминание о том, что происходило на этой священной земле, какой ценой мы добились победы.
Из Сталинграда пароходом направились в районный город Камышин. Трудно было представить, что через 2–3 года вокруг будет грандиозное водохранилище, что вода затопит огромную территорию на левом берегу реки и разольется на сотни километров.
24 июня 1953 года президиум АН СССР вынес решение по докладу президента АН Белорусской ССР профессора В. Ф. Купревича: «Реорганизовать существующий Институт биологии АН Белорусской ССР в Ботанический институт, выделив из него самостоятельный отдел зоологии при президиуме АН Белорусской ССР с секторами: позвоночных животных, гельминтологии и гидробиологии». Я понял это так: в постановлении отражен результат долгой борьбы за гельминтологическую науку в Белорусской академии. Характерно, что из всей паразитологии названа только гельминтология, — это вполне соответствовало нуждам республики…
Пришли ко мне на консультацию две замечательные девушки — Валентина Задорнова и Нина Андреева. Обе только что окончили Московскую ветеринарную академию. Девушки отказались от работы в центральных областях страны, решили поехать на крайний Северо-Восток — на Чукотку. Заинтересовавшись на студенческой скамье моими лекциями по гельминтологии, Валентина и Нина обратились с просьбой дать им совет: как организовать гельминтологическую работу на Чукотке. Я, естественно, с удовольствием посвятил их в основные методические приемы предстоящей научно-практической работы. Девушки покорили меня своей целеустремленностью и самоотверженностью. Я слушал их и думал: вот лучшие представители молодого поколения, таким принадлежит и настоящее и будущее, такие как небо от земли отличаются от разуверившегося «потерянного поколения» молодежи Запада…
Накануне отъезда в Кисловодск я зашел к академику Топчиеву узнать о перспективах дальнейшего развития Академии наук СССР.
