— Что ж, Костя, — засмеялась Лиза, — эти три черта не посещают нашу семью. Но какое счастье, — уже серьезно проговорила она, — что ты имеешь любимое дело. А если бы его не было? Чем бы мы жили в этой глуши? Страшно подумать.
Я полностью согласился с Лизой. Работа наполняет нашу жизнь глубоким смыслом, делает ее содержательной и нужной. И мне захотелось сделать мою работу более творческой.
Из Москвы мы возвращались в Аулие-Ата бодрыми и радостными, с яростным желанием жить и творить. Мы привезли с собой томики Чехова и часто поздними вечерами вслух перечитывали пьесу «Три сестры»…
И вот снова Туркестанский край. Снова неуютные почтовые станции по Кабулсай-Верненскому тракту, снова тот же уклад жизни. В 5 часов утра на своей лошадке, запряженной в «казанскую» тележку, еду на край города — на бойню.
Оттуда на часок — домой, из дому — на службу, на базарный ветеринарный пункт.
Остановился, не дойдя до города чумацкий обоз, везущий из Семиречья в Ташкент сырье: кожи, шерсть. Еду туда на осмотр, термометрию, делаю необходимые распоряжения.
В одном из хозяйств начался ящур. Протекал он тяжело, было много случаев падежа скота. Пришлось работать день и ночь, чтобы остановить дальнейшее распространение болезни. Всех погибших животных я вскрывал и, к своему большому удивлению, заметил поражение передних разделов желудка язвами и некротическим распадом ткани. Пересмотрел специальную литературу и пришел к выводу, что обнаружил редчайший случай злокачественного беспустулезного ящура.
Я законсервировал пораженные органы, добился хороших фотоснимков, детально изучил клинику и подробно описал течение болезни. В конечном счете у меня получилась статья «Паталого-анатомические изменения пищеварительных органов при злокачественной форме ящура» с иллюстративным материалом.
Теперь встал вопрос: где напечатать эту работу? Имелась единственная возможность: в наиболее серьезном журнале «Архив ветеринарных наук». Его возглавлял магистр ветеринарных наук Г. П. Светлов. Берет сомнение, а примет ли редакция работу рядового ветеринарного врача? Преодолев робость, посылаю работу в этот журнал и получаю вскоре ответ, что статья принята к печати. Переживаю неописуемую радость, когда получаю десятый номер «Архива ветеринарных наук» за 1908 год с опубликованной статьей.
В процессе работы продолжаю собирать материал и описывать тератологическую казуистику; одновременно растет интерес к гельминтологии. Я чувствовал себя биологом и очень жалел о том, что ветеринарные врачи, как правило, слабо эрудированы в вопросах биологии.
В 1909 году исполнилось 100 лет со дня рождения Дарвина. Опасаясь, что даже прогрессивный орган ветеринарной прессы, такой, как «Вестник общественной ветеринарии», может эту дату не отметить, я пишу статью «Чарлз Роберт Дарвин» и посылаю ее Савваитову в Петербург. Она была, к моему удивлению, опубликована.
От высшего начальства пришло распоряжение, чтобы бойнями ведали не фельдшера, а ветеринарные врачи. И в середине 1909 года мне было поручено заведование Аулие-атинской бойней.
Бойня представляла собой ультраантисанитарное учреждение, состоящее из открытого камышового навеса, поддерживаемого несколькими столбами, и изношенного асфальтированного пола с канавой для стока крови. Водопровода, конечно, не было, не было даже простого стола для осмотра органов, умывальника для мытья рук.
Из расспросов выяснилось, что мой предшественник, ветфельдшер Кравченко, регистрировал, как правило, только два заболевания — «фарингит» и «эхинококк» и лишь изредка «туберкулез». Когда я попросил продемонстрировать мне «фарингит», фельдшер смущенно заявил, что он раньше попадался чаще, а теперь его что-то незаметно; когда же я проанализировал его диагноз «эхинококк», то оказалось, что он различал две разновидности этой болезни: крупную — это был эхиноккоз печени и легких и мелкую, которую он обнаруживал в мышцах и которая оказалась финнозом! О роли собак в распространении эхиноккоза он ничего не знал, а когда я в популярной форме разъяснил ему цикл развития этого паразита, он мне не поверил. Оказывается, в течение ряда лет все эхинококкозные легкие и печени, конфискованные на бойне, Кравченко раздавал местному населению как раз для кормления собак!
