У меня язык не поворачивался называть Брауна тайным советником. И наедине с ним и при посторонних я всегда называл его профессором. Он на меня не обижался, однако надо было видеть вытянутые лица докторантов и ассистентов, при которых я разрешал себе такую, с их точки зрения, вольность. Думаю, они относили ее за счет некультурности русского человека. Впоследствии они к этому привыкли, а первое время смотрели на меня не только с удивлением, но и с явным беспокойством: «как бы чего не вышло» неприятного. Субординация была очень строгой: младшего ассистента Дампфа все именовали доктором, старшего ассистента Люэ — профессором, а самого Брауна никто не смел назвать иначе, как гехеймратом. Был в Пруссии еще более высокий титул — превосходительство, но Браун до него не дослужился.
Время шло, квалификация моя крепла. В начале моей работы Браун принес пробирку с трематодами, собранными б желчном пузыре пингвина, погибшего в Берлинском зоопарке. Мою статью об этом виде гельминтов Браун послал профессору Ульворму, который и опубликовал ее в 67-м томе редактируемого им журнала за 1913 год.
Это была моя первая серьезная гельминтологическая работа, опубликованная в солидном органе международного значения. Занявшись определением вывезенной мною шистозомы, я убедился в ее видовой самостоятельности. Браун санкционировал мой диагноз. Свою работу я послал профессору Посту в Дрезден для опубликования в его ветеринарном журнале. Работа эта также была напечатана в 1913 году.
Я сознавал, что если описал новый вид гельминта, то, значит, открыл новый животный организм, ставший известным науке именно благодаря моей скромной работе. Теперь в ином, более справедливом свете виделась и моя практическая деятельность в Туркестане, где я черпал гельминтологический материал, значение которого начало выявляться только теперь, в процессе его научной разработки.
Итогом моего пребывания у Брауна была большая работа, напечатанная в 1913 году в 55-м томе журнала «Зоологический еженедельник». В этой работе было описано 30 видов трематод, относящихся к 16 родам и 9 семействам. Помимо 5 новых видов в ней был установлен новый род «амфимерус» и новое семейство.
Попутно с этой работой я опубликовал описание нового паразита из трахеи домашних и диких уток, которых пришлось отнести к новому роду «трахеофилюс». Под руководством Брауна я описал новую одночленистую цестоду из рыбы — сырдарьинской маринки, из рода кариофиллеус, а затем перешел к изучению акантоцефалов, именуемых по-русски скребнями. В этой работе мне помогал профессор Люэ, считавшийся в тот период наиболее крупным в Европе специалистом по этому классу гельминтов.
Работа по скребням была мною опубликована в «Зоологическом ежегоднике» за 1913 год.
Наступила весна 1913 года. Необходимо было свертывать работу у Брауна и Люэ и ехать в Швейцарию, в Невшатель, к знаменитому Отто Фурману, для разработки туркестанской коллекции по цестодам [13]. По пути из Кенигсберга в Невшатель мы решили посетить старинные университетские города, ознакомиться с мировыми культурными ценностями и, конечно, с состоянием гельминтологии в некоторых высших школах Германии.
Перед отъездом мы навестили папину могилу, поставили памятник. Мы сфотографировали могилу на память, зная, что больше сюда никогда не приедем.
И вот мы отправились в путешествие по старинным городам Германии. С огромным интересом осматривали мы музеи, картинные галереи, памятники старины и иные достопримечательности. Мы посетили Берлин, Дрезден, Лейпциг, Галле, Иену, Франкфурт-на-Майне, Гейдельберг и Фрей-бург. В Берлине мы пробыли около десяти дней. В остальных городах мы проводили 2–3 дня. В каждом городе я сразу же отправлялся в Зоологический институт, а Лиза с шестилетним Сережей — в Художественную галерею или Исторический музей. После обеда садились на трамвай и пересекали город в разных направлениях, знакомясь с его достопримечательностями и характером его окрестностей. На ночь устраивались в меблированных комнатах, а на следующий день продолжали осмотр города и его учреждений.
Мои статьи о научных учреждениях Германии печатались в Москве в журнале «Ветеринарное обозрение».
В Берлине я посетил зоологический отдел Музея естествознания, Высшую ветеринарную школу, Зоологический сад, Коховский институт, в котором работали мои товарищи по петербургской лаборатории, университет и ряд других научных учреждений. Здесь мы впервые увидели метрополитен.
Саксония резко отличалась от Пруссии: саксонцы были значительно более мягкими, культурными и предупредительными людьми.
В Дрездене, конечно, мы сразу же двинулись в Цвингер, в галереях и павильонах которого были сосредоточены основные сокровища науки и искусства: любовались знаменитой мадонной Рафаэля, картинами Беклина и Штука… Посетил я и Дрезденскую ветеринарную школу, с интере сом осмотрел патолого-анатомический институт профессора Поста.
