— Поздравляю вас, вы привезли очень интересный материал. Думаю, что в результате его изучения получится хорошая работа.
Райе ушел; Анри, оставшись, сообщил, что я приехал в неблагоприятное время: он занят сейчас подготовкой к профессорскому званию, собирается конкурировать на занятие кафедры в Тулузской ветеринарной школе, освободившейся после смерти профессора Нейманна. Поэтому, добавил Анри, он не сможет уделить мне времени для руководства моей работой.
Дав несколько методических указаний, Анри оставил меня в грустном одиночестве. Мне стало тревожно, когда я понял, каков в этой лаборатории стиль «руководства» стажерами. Но я решил не сдаваться и приложить все силы для того, чтобы получить от Райе максимум пользы.
Вскоре я познакомился со всеми, кто посещал нашу лабораторию, и обратил внимание на одного студента. Он оказался любезным молодым человеком, который помог мне овладеть основными методическими приемами при изучении нематод. Работал я много, и дело двигалось быстро.
Вскоре я распознал представителей рода амидостомум и открыл два новых вида, один из которых был назван мною в честь Райе, а другой — Анри. Видовую их самостоятельность санкционировал сам Райе, который подходил ко мне лишь тогда, когда я его звал. Просить его к себе часто я стеснялся, а сам он подходить не догадывался. Проходя через лабораторию, он на лету бросал: «Все идет хорошо!» И так повторялось изо дня в день.
Впрочем, я изредка заходил в кабинет Райе, чтобы получить консультацию или навести библиографическую справку. И вот в эти редкие посещения я обратил внимание на плоский шкафчик, разделенный внутри на множество мелких отделений. Эти отделения были наполнены карточками с библиографией литературы каждого отдельного вида нематод. О полноте этого библиографического собрания можно было судить хотя бы по такому факту: о нематоде, описанной Зибольдом в 1836 году, было собрано 90 литературных источников, причем этот список начинался с работы Визенталя [15], опубликованной в 1799 году — за 37 лет до описания самого паразита. Можно было легко понять, почему лаборатория Райе занимала по систематике нематод первое место в мире: основная сила заключалась в исчерпывающей полноте библиографии, которая пополнялась ежедневно по мере получения новых журналов или оттисков.
Ведь нельзя забывать, что в то время никаких сводных обобщающих работ по нематодам не имелось, тогда даже небольшая сводка Линстова по нематодам пресноводной фауны Германии представляла собою большую ценность.
Приближался срок возвращения на родину. В итоге работы у Райе я определил 51 вид птичьих нематод, относящихся к 26 родам, причем из этого числа 9 нематод оказались представителями новых видов. Наряду с этим мне удалось обосновать 4 новых рода и несколько новых семейств.
Моя двухлетняя заграничная командировка заканчивалась. Совершенно по-иному представлялись мне сейчас и объем гельминтологии, и ее содержание, и те задачи, которые могли бы стоять перед этой интересной наукой, но их абсолютно никто не пытался ставить. Я сознавал, что наступил желанный момент, когда я могу считать себя специали-стом-гельминтологом. В то же самое время все недостатки моего гельминтологического образования были мне виднее, чем когда бы то ни было. Лиза поддерживала мое стремление к дальнейшему изучению гельминтологии.
С таким настроением покинули мы Париж и в июле 1914 года, за две недели до начала первой мировой войны, возвратились в Россию.
Итак, мы на родине. С этого момента должна была начаться у меня новая жизнь. Пунктовый ветеринарный врач Туркестанского края, каким я формально продолжал числиться в период моего пребывания за границей, должен был превратиться в научного работника — ветеринарного врача-гельминтолога. Так повелевала логика. На деле же получилось по-иному, ибо нельзя забывать, что в 1914 году на всей территории российского государства не имелось ни единой штатной должности гельминтолога ни в одном из научно-исследовательских учреждений как ветеринарии, так и медицины. Специалист появился, а должности для него не существовало!
