1914 год мы встретили еще в Невшателе. До конца заграничной командировки оставалось только 6 месяцев. Приходилось понемногу сворачивать работу, поскольку на очереди стояла поездка в Париж, к профессору Райе, для изучения самой трудной группы гельминтов — нематод.
В первых числах февраля 1914 года мы расстались со Швейцарией. Трогательно попрощались мы с профессором Фурманом. Я сохранил хорошую память о нем и как об учителе, и как о прекрасном человеке.
…Трудно описать то впечатление, которое производит Париж на каждого, кто попадает туда в первый раз. И я не рискую описывать наш восторг при осмотре Лувра, скульптур Люксембургского музея, при знакомстве с «Мыслителем» Родена и другими художественными шедеврами. Все это потрясает.
Мне необходимо было работать в предместье Парижа, в паразитологической лаборатории Альфортской ветеринарной школы. Мы поселились на берегу реки Марны, на улице Шарантон, в гостинице «Гранд Фредерик», в одном из демократических кварталов столицы Франции. Ясно помню свое первое посещение Альфортской ветеринарной школы. Это первое в истории ветеринарии высшее учебное заведение, основанное в конце XVIII века, после французской революции, пользуется всемирной славой.
Передо мной высокая железная ограда с наглухо закрытыми воротами. Возле сторожевой будки — небольшая калитка, ведущая в аллею Славы, где установлены памятники знаменитым деятелям ветеринарии, начиная от основателя школы профессора Деляфонда до эпизоотолога и бактериолога Нокара, скончавшегося в XX веке. Направляюсь к лаборатории знаменитого нематодолога Райе к, к своему удивлению, вижу вывеску: «Лаборатория естественной истории». Такая вывеска, с моей точки зрения, могла бы украсить здание средней школы, но никак уж не высшее учебное заведение.
Впоследствии выяснилось, что профессор Райе заведует кафедрой именно «естественной истории», читая студентам не только зоологию с паразитологией, но и ботанику.
«Лаборатория естественной истории» Альфортской школы, несмотря на территориальную миниатюрность и чрезвычайно скромное оборудование, представляла собой к началу 1914 года учреждение мирового значения: профессор Райе и его ассистент Анри были крупнейшими специалистами по изучению нематод и выявлению их систематических взаимозависимостей. В те годы учение о нематодах было наименее разработанным участком в гельминтологической науке. Во всей Европе всего лишь в двух лабораториях занимались систематикой нематод. Это лаборатория Райс в Альфортской ветеринарной школе и домашний кабинет Линстова в Германии, где доживал свой век видный немато-долог. Начинал к тому времени развертывать свою деятельность талантливый Сера в Алжире, но он, конечно, не мог ни в какой мере равняться в те годы с маститым Райе.
Паразитологическая лаборатория Райе представляла собой большую комнату на первом этаже одного из корпусов Альфортской ветеринарной школы. Две стены были заставлены музейного типа шкафами, в которых размещались учебные коллекции по зоологии и ботанике. Эти коллекции демонстрировались на лекциях. В лаборатории могли работать одновременно всего лишь 9 человек, включая и студентов, желавших специализироваться по нематодологии.
В этой лаборатории я работал около пяти месяцев, изучая нематоды птиц, привезенные мною из Туркестана.
Одновременно со мною у Райе работал доктор Чуреа из Румынии, который занимался изучением филяриид[14]. Работал еще один биолог из Англии, абсолютно не владевший французским языком. Я застал его за бесцельным, но достаточно трудоемким занятием: он со словарем в руках переводил раздел «Нематоды» из огромной книги Райе «Медицинская и сельскохозяйственная зоология». Это задание дал ему Райе. Промучившись несколько месяцев и получив к гельминтологии устойчивое отвращение, английский стажер бросил лабораторию Райе и пошел «искать счастья» в Пастеровском институте, желая переключиться на бактериологию. Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
Первый визит мой к Райе был очень коротким. Он принял меня с французской любезностью, предоставил рабочее место в лаборатории и сказал, что подойдет к моему столу ознакомиться с материалом тогда, когда я разверну всю свою нематодологическую коллекцию. Это задание было мною выполнено уже на следующий день. Хорошо помню, как у моего стола появился седой старичок со знаком Почетного легиона в петлице пиджака. Он беглым взглядом окинул коллекцию и, видимо заинтересовавшись ею, начал быстро перебирать маленькими морщинистыми руками пробирки с аулие-атинскими нематодами.
Возле него находился его единственный ассистент и неизменный соавтор нематодологических работ Анри. Это был тогда еще молодой, стройный брюнет, почтительно относившийся к своему шефу.
— Это какие-то сгшруриды, а это тетрамерес, а это, вероятно, наш контрацекум, а это гетеракиды, — невнятно бормотал Райе, рассматривая отдельные пробирки и знакомясь по этикетам с хозяевами паразитов. И наконец, обратившись ко мне, сказал:
