Я направился в то самое Ветеринарное управление МВД, которое командировало меня за границу. Начальствовал там Е. П. Джунковский — протозоолог, работавший ранее в Закавказье и возглавлявший в течение ряда лет крупную по тогдашнему масштабу Зурбандскую противочумную станцию близ современного Кировабада (Азербайджан). Это был человек совсем иного стиля, чем простодушный земец Нагорский: сухой аристократ с властным взглядом. На вопрос, как собираются использовать меня по гельминтологической специальности, услышал такой ответ:
— Вы будете прикомандированы как гельминтолог к ветеринарной лаборатории министерства внутренних дел. Что же касается вашего юридического лица, то формально вы будете продолжать числиться пунктовым ветеринарным врачом города Аулие-Ата Сырдарьинской области, откуда вам и будет пересылаться жалованье.
Почему Джунковский, положительно оценивавший появление специалиста-гельминтолога, не пожелал организовать гельминтологическое отделение при ветеринарной лаборатории министерства внутренних дел? Во главе ветеринарной лаборатории стоял прогрессивный человек — С. Н. Павлушков. Наша лаборатория была не по нутру новому ветеринарному руководству и Джунковскому. Снять Павлушкова с должности министерство внутренних дел не решалось, так как он пользовался большим авторитетом в широких ветеринарных кругах. Поэтому был применен метод медленной, но неуклонной экономической блокады лаборатории. К тому же министерство хотело создать свое новое научно-исследовательское ветеринарное учреждение — Институт вакцин и сывороток. Организация его была поручена профессору Недригайлову, представителю медицинской микробиологии. Естественно, что при такой ситуации укреплять нашу лабораторию гельминтологическим отделением не входило в план действий Ветеринарного управления.
Итак, с июля 1914 года я снова числюсь в должности пунктового ветеринарного врача в городе Аулие-Ата, а фактически живу в столице и работаю в ветеринарной лаборатории МВД.
Мне была предоставлена полная свобода действий: никто в мои дела не вмешивался, никто никаких «заказов» не давал, никакого плана с меня не спрашивал. Либеральный Павлушков доверял моей добросовестности. Примерно на таких же принципах основывалась работа и других научных сотрудников нашей лаборатории.
Само собою разумеется, что такая постановка дела, с одной стороны, стимулировала работу честных, преданных своей специальности людей, с другой стороны, однако, этот либерализм невольно позволял отдельным работникам халатно относиться к своим обязанностям.
Подобный стиль либерального управления научным учреждением импонировал в то время значительному большинству российской интеллигенции, он считался высшим проявлением «академической свободы», выражением максимального доверия и уважения к интеллектуальному труду.
Поселились мы с Лизой в двухкомнатной квартирке. Большую прихожую я превратил в свой рабочий кабинет и библиотеку, в которой к тому времени насчитывалось около 3 тысяч томов. Наша маленькая семья жила очень скромно, у нас почти не было знакомых. По субботам нас навещала Маруся, у которой и мы, в свою очередь, частенько бывали.
Начался новый этап моей жизни — самостоятельная деятельность научного работника — гельминтолога.
Первое, что я должен был сделать, это завершить литературное оформление работы по нематодам туркестанских птиц, которую я не успел закончить в Париже у Райе. Соответственная статья была опубликована в 1915 году в 20-м томе «Ежегодника» Зоологического музея Академии наук. Это была первая моя работа, напечатанная в нашем академическом издании.
Весть о появлении в Петрограде специалиста-гельминтолога начала просачиваться в различные учреждения, заинтересованные в этой отрасли науки. Ко мне стали стекаться гельминтологические материалы из Зоологического музея Академии наук, из различных университетов и провинциальных музеев, а также от отдельных лиц. До этого гельминтологические материалы наша Академия наук посылала для разработки главным образом в Германию.
Моя командировка за границу и работа с ведущими учеными показали, что гельминтозами — болезнями, которые гельминты вызывают у животных и людей, — и там занимались мало. В основном ученые интересовались паразитическими червями как зоологическими объектами, изучали биологию их развития, но почти не связывали это изучение с запросами ветеринарной и медицинской практики. Поэтому надо было идти непроторенными путями и создавать новую науку не только о паразитических червях, но и о заболеваниях, вызываемых ими, — науку гельминтологию.
Нужно было начинать с азов: внедрять понятие о том, что новая наука очень обширна и входит составной частью во многие другие дисциплины. Гельминтология изучает огромный мир паразитов человека, животных и растений, представленный в природе десятками тысяч различных видов. Гельминты способны паразитировать буквально во всех органах и тканях, включая сердце, легкие, печень и мозг.
