Весной 1915 года я со страхом и трепетом взялся за это дело. Вместе со мной готовился еще один молодой научный сотрудник ветеринарной лаборатории МВД — Петр Васильевич Бекенский. К этому времени он заканчивал экспериментальную работу о спирохетах пищеварительного тракта свиней и решил держать магистрантские экзамены в Казанском ветеринарном институте.
После работы мы вместе читали классические руководства по общей патологии Подвысоцкого и «Общую микробиологию» Омелянского. Теперь я почувствовал, что весь изучаемый материал воспринимается мною совсем иначе, чем то было на студенческой скамье; больше того, мы с Бекенским вынуждены были признать полезность вторичного освоения ветеринарно-врачебного курса, должны были согласиться с целесообразностью требования от будущих магистров сдать экзамены по всем ветеринарным дисциплинам.
Продумывая вопрос о своей диссертационной теме, я пришел к выводу, что ее можно сформулировать так: «К познанию гельминтофауны домашних животных Туркестана», причем включить в нее весь разработанный мною материал. То есть диссертационный материал целиком имелся в моем распоряжении, необходимо было только его соответственным образом систематизировать, оформить рукопись и сдать ее в печать.
Весной 1915 года оказалась вакантной кафедра ветеринарии и зоогигиены на Стебутовских высших женских сельскохозяйственных курсах. Советом курсов (их директором тогда был Ефим Федотович Лискун) я был единогласно избран заведующим этой кафедрой и приступил к работе с осени 1915 года.
С этого времени я не мог пожаловаться на недостаток нагрузки. Основной работой я считал научно-исследовательскую деятельность в ветеринарной лаборатории МВД. Стебутовским курсам я посвящал сравнительно немного времени: я вел там только теоретический и практический курс со студентками, совершенно не развертывая исследовательской работы.
Помимо этого, я продолжал чтение лекций на вечерних агрономических курсах и на курсах птицеводства у Гедды; остальное время посвящал подготовке к магистрантским экзаменам.
Научная моя работа в этот период касалась изучения гельминтофауны животных и вопросов гельминтологической систематики. Я обработал коллекцию трематод птиц, собранную на Урале В. О. Клером, которая хранилась в Зоологическом музее Академии наук. Получил интересный гельминтологический материал от молодых биологов Стрельникова и Танасийчука, собранный ими в Парагвае. Этот материал позволил мне приняться за перестройку систематики нематод, относящихся к филяриидам. Начал я в это время усиленно работать по созданию так называемых гельминтологических мемуаров. Я был одержим мыслью собрать характеристики всех видов и диагнозы всех родов гельминтов, описанных разными авторами во всех точках земного шара. Как ни была несбыточна эта идея, я все же за нее принялся, крепко надеясь на то, что с этим делом я сумею справиться. Начать издание отдельных монографических выпусков я решил с нематод.
Оформлял я в это время и мои работы по гельминто-фауне пресноводных рыб, причем наткнулся на чрезвычайно интересную нематоду в подкожной клетчатке одной рыбы из Амура, которая локализировалась и вела себя биологически по-видимому так же, как знаменитая гигантская ришта человека в Средней Азии.
Весной 1916 года я приехал в Юрьев держать магистрантские экзамены. Защита диссертации состоялась 21 декабря 1916 года. Официальными оппонентами были: профессор Кундзин (анатом и зоолог), профессор Пучковский (биолог) и доцент Паукуль (патологоанатом).
Защита диссертации по старинным дерптским традициям носила весьма помпезный характер. Как диссертант, так и все оппоненты наряжались во фраки, секретарь Ученого совета зачитывал жизнеописание диссертанта, после диспута совет удалялся в особую комнату для совещания, затем произносился приговор и диссертанту присуждалась степень магистра. После объявления приговора диссертант громогласно зачитывал текст «ветеринарного обещания» и подписывал его собственноручно, причем этот документ хранился в институте в личном деле диссертанта.
Студенческая аудитория, присутствовавшая на диспуте, после присуждения степени оказала мне большое внимание: устроила бурную овацию, а делегат от студенчества обратился с речью, в которой высказал желание молодежи видеть меня во главе кафедры в Юрьевском ветеринарном институте.
Я вернулся в Петроград.
К этому времени относится мое сближение с ветеринарной общественностью, в частности с Российским ветеринарным обществом. Общество было организовано в Петербурге в 1842 году и объединяло значительную часть ветеринарных работников как центра, так и периферии. Общество имело на углу Бассейной и Греческого переулка свое помещение, владело солидной библиотекой, в которой были сконцентрированы старейшие книги и журналы по ветеринарии, являвшиеся библиографической редкостью. Общество издавало прогрессивный журнал «Вестник общественной ветеринарии», редактором которого состоял профессор Н. П. Савваитов.
