Еще в мае в лабораторию пришло извещение о том, что я избран на кафедру паразитологии в Донской ветеринарный институт. Появилась опасность, что, если я уеду в Новочеркасск, гельминтологическое отделение в лаборатории организовать не удастся. В связи с этим С. Н. Павлушков принял решение — учредить в лаборатории гельминтологическое отделение сейчас же, не дожидаясь превращения ее в Институт экспериментальной ветеринарии. Павлушков сделал представление начальнику Ветеринарного управления Н. А. Михину, последний получил санкцию министра, и в июне 1917 года образовалось в ветеринарной лаборатории гельминтологическое отделение, которое я должен возглавить.
Я очутился в затруднительном положении. Что предпочесть: педагогическую работу в Новочеркасске или же научно-исследовательскую в Петрограде? Естественно, что меня привлекал второй вариант. Но необходимо было организовать работу и на кафедре. Ведь это была первая в истории России подобная кафедра, и ее могли ликвидировать из-за того, что нет заведующего. Я договорился с дирекцией Новочеркасского ветеринарного института о том, что буду периодически приезжать для чтения лекций и одновременно готовить человека, который смог бы впоследствии возглавить кафедру.
Жизнь рассудила иначе. В декабре 1917 года мы всей семьей уехали в Новочеркасск на 3 месяца — я должен был организовать кафедру паразитологии. Но прошло три месяца, а в Петроград мы не вернулись: фронт гражданской войны отделил Донскую область от Советской России. Мы возвратились только в 1920 году. Но уже не в Петроград, а в Москву, куда Советское правительство перевело ветеринарную лабораторию, преобразовав ее в Государственный институт экспериментальной ветеринарии.
Профессура Донского ветеринарного института приняла меня радушно. Денег дали мне на оборудование немного, микроскопы для практических занятий со студентами пришлось брать «взаимообразно» у других кафедр. Естественно, что у меня не было в первое время ни единого препарата, ни единой настенной таблицы.
Но как ни тяжела была окружавшая меня обстановка, работал я с воодушевлением. Осуществилась давнишняя мечта о создании кафедры паразитологии при ветеринарных вузах. О необходимости такой кафедры я говорил еще тогда, когда был пунктовым ветеринарным врачом в Туркестане.
В моей душе не было и тени сомнения в том, что я осилю взятую на себя обязанность. Вера в свою правоту, надежда на то, что все пойдет гладко, все образуется так, как надо, и, наконец, беспредельная любовь к избранной мною специальности — эти три чувства, переполнявшие все мое существо, придавали мне силы. Тогда я не представлял себе тернии и преграды, которые обычно встают на пути всякого новаторства…
Наступил 1918 год. Сразу после окончания рождественских академических каникул я включился в организационную, педагогическую и научно-исследовательскую работу.
Слушателями первой моей лекции были не только студенты, но и весь профессорско-преподавательский состав института во главе с директором Н. Н. Мари. Мне хотелось показать всю глубину, широту и красоту моей специальности, все теоретическое и практическое ее значение. Помню, что говорил я страстно, с большим подъемом. Я захватил аудиторию, подчинил ее себе. Почувствовал, что экзамен на аттестат профессорской зрелости выдержал неплохо, что свою науку сумел показать во всей многогранности и что наконец заинтересовал паразитологическими проблемами не только молодежь, но и профессуру…
Изо дня в день моя работа профессора-паразитолога ширилась, перспективы ее становились все более заманчивыми. А обстановка вокруг все усложнялась и усложнялась…
