Мое внимание издавна привлекал Дальневосточный край, который совсем не был изучен гельминтологами. В 1928 году 56-я союзная гельминтологическая экспедиция под руководством Э. М. Ляймана была на Дальнем Востоке, исследуя гельминтофауну тихоокеанских рыб залива Петра Великого. Но беспредельные просторы этого богатейшего края с его разнообразной фауной оставались для гельминтологов белым пятном.
Я начал вести переговоры об организации большой экспедиции в этот край. Самую горячую поддержку нашел в Комитете содействия северным народностям, который поощрял любое начинание, касающееся изучения просторов советской Арктики. Нам выделили денежные средства Ветеринарное управление Наркомзема, а также Тропический институт и Далькрайздрав.
Заручившись поддержкой всех этих организаций, я приступил к комплектованию кадров экспедиции. Как всегда, стремился, чтобы в ее составе были медицинские и ветеринарные врачи, гельминтологи-натуралисты. Вначале в экспедиции работали 14 человек. Однако число сотрудников стало увеличиваться как за счет прикомандированных местными органами ветеринарных и медицинских врачей, так и за счет препараторов. К концу работы у нас было 25 членов экспедиции.
Заведование ветеринарным отрядом я возложил на Р. С. Шульца, медицинским — на В. П. Подъяпольскую. В ее отряде была и Н. П. Шихобалова.
После окончания работы экспедиции в Западной Сибири Шихобаловой пришлось вернуться обратно в Самару. Поскольку гельминтологическая работа ее полностью захватила, ей уезжать не хотелось. Но у меня не было штатной единицы. И вот однажды, совершенно неожиданно, ко мне в институтскую лабораторию входит Надежда Павловна. Объясняет мне, что приехала в Москву на свой риск: может быть, найдется для нее какая-нибудь работа; вечером после работы она сможет заниматься гельминтологией, если ей не удастся устроиться как гельминтологу.
Началось трудное время для молодого врача. Единственное, что я смог тогда сделать для нее, это принять нештатным сотрудником к себе в Тропический институт, с оплатой по счетам за выполняемые работы. В итоге получался очень небольшой заработок, но Надежда Павловна все это стойко переносила. Днем она занималась переводами нужной нам иностранной литературы, вела всевозможные картотеки, а вечерами доставала свой микроскоп и начинала работу по гельминтологии. Лаборатория моя вечерами никогда не пустовала. Вместе с Шихобаловой оставались работать и наши стажеры, и медики, и ветеринары, увлекавшиеся гельминтологией. Обычно и я был здесь же. Обсуждались интереснейшие проблемы, увлекавшие всех присутствовавших, причем основной темой были актуальные вопросы гельминтологической науки и практики.
Очень часто я не успевал заехать домой, поэтому Лиза привозила мне обед в лабораторию и оставалась вместе с нами, принимая живое участие в беседах.
Комплектуя коллектив, отправлявшийся на Дальний Восток, я включил в него и Н. П. Шихобалову. Помимо фанатической преданности делу у Надежды Павловны была еще одна прекрасная черта: она умела располагать к себе людей.
Собираясь в дальний путь, мы прекрасно понимали, какие трудности придется нам преодолевать, и деятельно готовились к экспедиции. Перед поездкой я прочел много книг о Дальнем Востоке, о природе, фауне этих мест, о специфических болезнях людей и животных. И вот 9 июля 1928 года мы отправились на Дальний Восток на три с лишним месяца, чтобы провести работу в Хабаровском, Николаевском и Владивостокском округах.
…Сегодня до Хабаровска 7–8 часов полета. Тогда же, в 1928 году, на дорогу потребовалось 12 суток. Прибыв в Хабаровск, мы по плану должны были без задержек отплыть на пароходе вниз по Амуру в Николаевский округ; однако в связи с начавшимся наводнением регулярные рейсы были нарушены, и нам пришлось «осесть» в Хабаровске.
Разместились в педагогическом техникуме, его химический кабинет оборудовали под свою лабораторию, и закипела работа. Члены ветеринарного отряда приступили к вскрытию рыб, купленных на рынке, ежедневно выезжали на хабаровскую бойню для исследования гельминтозов животных, обследовали кошек и собак; охотники ежедневно поставляли нам разных птиц, еще никем и нигде в мире не подвергавшихся полному гельминтологическому вскрытию. Мы обследовали и питомник лисиц Дальохотсоюза. Работа ветеринарного отряда дала нам много немаловажных открытий: впервые на территории СССР было установлено наличие клонорхоза [31], японского метагонимоза [32], впервые русская ветеринария столкнулась с сетариозом [33] свиней. И в научном и в практическом отношениях интересным было обнаружение трихинеллеза — заболевания, вызываемого трихинеллами (мелкими круглыми червями, личинки которых поселяются в мышцах). Трихинеллы — виновники тяжелого заболевания человека, когда он употребляет в пищу непроверенную свинину.
Медицинский отряд обследовал железнодорожных рабочих и их семьи, рабочих полиграфической промышленности, корейский поселок Самир.
