Привал и переваренная в котле вермишель радости никому не принесли, зато это дало возможность пятерым друзьям без лишних ушей поговорить, пока к ним не подключилась проснувшаяся Олимпия. Её не волновали ни удивлённые взгляды компании, ни то, что у них было всего пять тарелок, одну из которых Тео пожертвовал ей, а сам доедал обед из котелка. Она как ни в чём ни бывало слушала наигранную речь о новой жизни в Мезоне, которой Эвион и его друзья якобы так ждали.
Пока Олимпия спала, пятёрка продумала, на какие темы им разговаривать, чтоб отвести от Эви подозрение и запутать соседку по телеге. Женщина ни капельки им не верила. По её мнению, которое она едкими фразами вставляла между их репликами, Мезон – явно не предел их мечтаний, на что все разом отвечали несогласием.
Липовые темы для разговоров быстро иссякли. Телега до вечера ехала в напряжённой тишине. Эвион пару раз послал мысленный привет духу-хранителю, но Айола как всегда молчала, и он вскоре забросил затею. Потом Эвион ещё пару раз думал о ней, вспоминая, как выглядит миловидный дух, но размышлять насчёт неё юноша себе запрещал: как-никак дух читает его мысли, а он не хотел трогать их тонкую дружбу мира мёртвых и живых. Поэтому старался выкинуть из головы все мысли о ней.
Айола же получала его думы до мельчайшей подробности. Остатки её души загорались надеждой, когда Эви начинал думать о ней. Айола будто вновь обретала вторую часть себя, оживала. Но он так быстро менял тему, что дух девушки таял от грусти, горя и непонимания: почему он не хочет о ней думать? Она неприятна ему? Айола даже пыталась заговорить с Эвионом. Удачно это выходило лишь когда ему грозила опасность. Тогда Айола изо всех сил выкрикивала ему «осторожно»! Только её голос в своей голове он воспринимал как переутомление. И она замолкала, вновь распадаясь на обрывки души.
Лесная просека была еле видна под опавшими листьями и разросшимися кустарниками. Телеги подскакивали, наезжая на ветки, тряслись на неровной земле. Птицы щебетали наперебой с цикадами, предвещая вечер. Дневной зной сменился прохладой.
Эвион невидящим взором смотрел перед собой. Опасность сидит перед ним, а он не знает, что ему делать. Он вовлёк в это ни в чём не повинных людей, которые стали ему друзьями. Нужна ли им такая жизнь? Хотел бы Тео вернуться в детдом к прежним друзьям? Конечно. Хет не особо стремится к переменам в жизни, они наоборот выводят его из себя. Гави… Он, похоже, счастлив в любых условиях, лишь бы быть с Лагорой. И ей повезло – положила голову ему на плечо и спит. Надёжней опоры не придумаешь, чем любимый человек. Почему бы не подумать о более глобальном? К примеру, как разделаться с графом? Об этом думать смешно. Однорукий парень с ножом и ленивым талисманом и великий граф… или не великий? В любом случае у него есть средства распоряжаться чужими жизнями. У Эви этой возможности нет. Но что-то толкнуло его ехать в Квир, что-то заставило выбраться из привычной жизни, что-то движет им и сейчас, не позволяя сдаваться. Не дождётся граф Спеода талисмана, не получит Айолу и пусть не старается убить Эвиона. Даже если Олимпия не подослана им, всё равно ей с Эви не по пути. Своих способностей в эту ночь она не раскрыла, нападения не было. Вряд ли оно состоится сегодня, но готовым надо быть ко всему.
Телеги остановились, когда небо полностью заволокло тучами. Вдалеке гром сотрясал верхушки елей. Спальными мешками не ограничились – достали палатки и, пока ливень не подступил ближе, решили развести костры.
Олимпия молча наблюдала за тем, как Хет вбивал в мягкую землю палки, разделённые сверху, как рогатки. Потом ногой подвинула котелок и пошла прогуливаться между будущими кострами.
– Эй, твоя очередь идти за ветками! – крикнул ей Хет.
Она обернулась, стрелой подлетела к нему, чуть не выбив из земли установку для котла, и прошипела:
– Не смей мне указывать.
– Ты ешь из нашего котла, спишь в нашей телеге, мешаешь нам, так хоть что-то сделай полезное. – напряжённо выдавил Хет.
– Я могу и не есть! Но телега вам не принадлежит! Эстер согласился подвести меня…
– Мы под колёса не кидались, и телегу заняли задолго до тебя, так что будь добра, не мешай и помогай хоть иногда!
Сорвавшегося на крик Хета услышала часть лагеря, и через какую-то секунду поляна, на которой горело два костра, замолчала.
– Ну вы даёте! – сняла с телеги спальный мешок Лагора. – Потише нельзя?
– Скажи своему дружку, чтоб заткнулся! – Олимпия перешла к Лагоре, принимая от Гави свой мешок. – Я в этот лес одна за хворостом не пойду. Нет, только не одна.
– Если не преодолеешь боязнь сейчас, не преодолеешь никогда! – сумничал Эвион, делавший в отдалении палатку.
– Так ты её никогда не установишь! – крикнул ему Гави. – Лагора, погоди, я сейчас! – он спрыгнул с телеги и пошёл к Эвиону.
– Тогда мы с Тео за хворостом. – ответила она. – Олимпия, пойдёшь теперь?
Женщина задумалась на мгновение, испуганно посмотрела на лес, но идти решилась.
***
Капли дождя скользили по отсвечивающим луны мокрым палаткам, в которых давно уснули актёры цирка, а костёр Хет так и не разжёг.
