– Смотрите! – вдруг крикнул Гави, указывая на обширные кусты. – Там сломаны ветки!
– И что? – снисходительно ответил Хет.
– Там наверняка проходила Лагора! Я уверен! – Гави кинулся к сломанным веткам.
– Но там тоже поломаны кусты… – сказал Эвион, показывая на растительность в отдалении. Сердце его готово было разорваться на части: у друга, быть может, есть последняя надежда! И эта надежда – всё, что движет им. Но как, как предостеречь от ошибки?! Наверняка кусты поломаны не друзьями, наверняка идут трое не туда! Эвиону хотелось спросить, кто уверен в их пути?.. Но этот вопрос убил бы надежду окончательно. Неуверенность распространяется быстрее чумы.
Гави напугано глянул на находку друга и тут же вернулся к своей.
– Нет, я уверен, она шла именно тут. Вперёд! Мы на верном пути! – он, не обращая внимания на непроходимые заросли, полез сквозь. Эвион следом, а Хет выждал время, надеясь, что они вернутся, и всё же тоже влез в кусты.
Без Лагоры и Тео было пусто. И страшно. Больше не было того звенящего в ушах смеха и глуповатых, пугливых вопросов по поводу и без. Каждый из трёх проклинал прошлый вечер, свою глупость, ненавидел каждый миллиметр леса, который поглотил двоих добрых и весёлых людей; каждый был поглощён растекающейся под сердцем круглой и в то же время остроконечной, обжигающей болью, временами поднимавшейся вверх и сдавливающей горло. Внутри была пугающая невесомость, как при падении во сне. После падения наступает пора разбиться… А как именно это произойдёт? В какой именно форме? Разобьются сердца от невосполнимой утраты. К счастью, во сне умереть, разбившись, нельзя. А наяву…
Впрочем, каждый говорил себе, что это – именно сон. И когда они наконец проснутся, окажется, что Лагора и Тео рядом, в гостинице «Золотой павлин», ждут в столовой… Но никто не просыпался. И никто никого не ждал в столовой.
– Стойте! – крикнул Гави, свернул влево и побежал вперёд. – Вот! Тут снова сломаны кусты! Они наверняка свернули сюда!
– Да уж, как же… – шёпотом съязвил Хет, выпутывая из волос листья и ветки. «Я знаю, я не должен рвать его веру… Но это бесполезно! Мы идём не туда! Молчи… Пусть не туда… Выпутаемся. Спасём. Обязаны!» – Хет стиснул зубы от отвращения к этому сюжету жизни. Ему хотелось вразумить Гави, но он сам не мог остановиться и бросить уже дорогих ему людей. Сюжет затягивал его, герои вошли в сердце друзьями.
– Чёрт! Люди, вы мне очень срочно нужны! – крикнул Гави уже в замешательстве. – Сию секунду нужны! Тут трясина!
Хет усмехнулся, а Эвион торпедой понёсся к другу. Гави стоял в маленькой зеленоватой лужице, по краям заросшей мхом. Именно под этим покровом и таилась трясина. Эвион благоразумно стоял в отдалении, пока Хет с ухмылкой старшего брата, собирающегося смазать новую рану младшего братика, подыскивал длинную палку.
– Ну что? Водичка тёплая? – попытался улыбнуться Эвион.
– Вроде ничего так, только больно вязкая! – ответил Гави и тоже улыбнулся. Кажется, улыбки ему очень не хватало. Он собрался с духом и спросил. – Думаешь, мы найдём их?
От ответа зависели все его жизненные силы.
– Найдём, если ты не будешь сломя голову нестись то на запад, то на восток к поломанным кустам. – подошёл Хет с весомой длинной корягой и протянул Гави один из концов. – Готов?
– Не-а, Хет! Не-а! – довольно ответил Гави, еле сдерживая слёзы на проясняющихся яблочных глазах. – Тяни давай!
Эвион с лёгкой завистью наблюдал, как Хет вытаскивал Гави из трясины. Конечно, он – калека… Но это ли его волнует на самом деле? Гави потерял Лагору, он страдает… А граф охотится за талисманом, за Айолой… Эвион вновь поймал себя на мысли, что не с талисманом, а с его хранителем он так боится расстаться. Как его влюблённый друг со своей подругой. Айола живая, одинокая, брошенная, как он когда-то. Она знает то, что чувствовал он. И она была с ним в тот момент, она чувствовала, проживала и его, и свою жизнь в одно мгновение… Нет… Айола – не вещь, которую можно передавать и использовать. Тепло талисмана – тепло человеческих жизней… Она дарит его Эвиону…
***
– Дай будущим чучелам отдохнуть, ты, садюга! – шумела Лагора, взъерошенная, растрёпанная, в изодранном на куски платье, но всё ещё явно сохранявшая оптимизм. – Из нас получатся облезлые шубы! Мех потеряет блеск!
– Вот именно! Кому нужны тусклые меха? Вампиры, твои дружки, не оценят приобретение! Засмеют, Борис… – запевал на тот же лад Тео.
– И ты пожалеешь, что не позволил нам отдохнуть! Часок дай посидеть! – Лагора буквально висела на цепи. Под глазами образовались гуталиновые круги, глядела она как-то исподлобья, но с ясным огнём.
Вампир обернулся к ним с добренькой улыбкой:
– Как же вы меня утомили, друзья… Ладно. Отдыхайте. Часа, значит, хватит? – осведомился он, облокотившись о дерево.
– Вполне… – ответил Тео, ложась прямиком на землю.
Лагора села рядом с мальчиком.
– Борис, ну что мы тебе сделали? – обратилась она к нему уже серьёзно, не так, как когда распевала песни об отдыхе.
– Считайте, что это месть. За несправедливое обвинение. – холодно отрезал он.
