– А что будет? – спокойно поинтересовалась Лагора, как интересуются планом на день.
– Могу предположить… – ответил Борис, не поворачивая головы. – Обескровят – это точно. Возможно, снимут шкуры, вы ведь животные.
– Погоди, я – птица! – Лагора с силой дёрнула рукой в наручнике, но на вампира это не оказало никакого влияния. Он всё так же шёл вперёд, приподнимая полы бордового плаща, чтобы не зацепиться за сучья и корни. Дождь его не волновал. Холодные капли как по шёлку стекали по его коже и атласному одеянию. В отличие от Тео и Лагоры. Они шли вымокшие, то и дело спотыкаясь о коряги. Намокшее платье девушки казалось ей неподъёмным. Она мечтала оторвать от него низ юбки, чтоб идти было хоть немного легче. К волосам, цеплявшимся за каждую ветку, она привыкла. Тео, шедший третьим в связке, по возможности отцеплял подол платья девушки с веток.
– Выйдет замечательное чучело. Поставлю среди своих трофеев и буду вспоминать твои последние секунды жизни. – непринуждённо ответил вампир.
– А тебе невдомёк, что животные тоже чувствуют? – Лагора старалась отмести мысль о смерти подальше, хотя она медленно прорывалась из глубины раздумий и пропитывала своим желчным соком каждую клеточку тела. Но девушка пока держалась и верила, что они спасутся…
– Красота требует жертв, дорогая. – вампир тихонько хихикнул. Лагора подняла цепь и, перепрыгнув две коряги, поравнялась с вампиром.
– Сам-то ты какую жертву принёс ради красоты, кроме несчастных обескровленных зверей? – она спросила спокойно, голос был словно у учительницы, объясняющей ребёнку, что правильно, а что – нет.
По лицу Бориса прошла вспышка потрясения, и в ту же секунду ветер закрыл от Лагоры его лицо, взъерошив вампиру идеальные шёлковые волосы.
«Попала…» – подумала она. – «Он злится?» – и сильная, но живо схлынувшая волна страха врезалась в девушку. Но ей вспомнился любимый…
Лагора снова пошла медленней. Тео шепнул ей на ухо:
– Почему он не ответил? Он разозлён? Нам крышка, да?
Борис остановился, медленно повернулся к ним, ласково улыбаясь.
– Хотите знать, какую жертву я принёс? – спросил он тёплым, покровительственным голосом. – Я предал девушку, которая любила меня. – он ещё раз сузил губы в печальной улыбке. – Надо же… Глупая. Она до последнего не верила, что я веду её на бойню. И любила меня…
– Она тоже была ферра? – глядя на свои сапоги, спросил Тео. У него в голове не укладывалась одна мысль: как можно предать того, кто тебя любит? Возможно, единственного человека, кто видит тебя не таким, каким ты являешься, а тем, кто ты глубоко внутри.
– Да, собакой. Признаться, на редкость красивая была. – Борис закрыл глаза. – Таких больше не встречал… – лёгкая мечтательная улыбка сменилась сквозящим холодным оскалом. – И не надо. От неё были одни проблемы. – он неожиданно пошёл вперёд. – Что-то мы застоялись, друзья мои. Пора, голод не ждёт!
– Почему ты так поступил? – спросила Лагора, но ответа не услышала.
Лагора и Тео шли молча. Слабая надежда на спасение у последнего постепенно таяла. Страх перед вампиром, убившим верную, ослеплённую любовью девушку, отравлял мозги, заставлял трястись всем телом. Лагора только печально вздыхала время от времени и оборачивалась назад. Потом и это делать перестала. Надежда растаяла.
Из последних сил пока не потерявшего контроль напуганного сознания Тео извлёк глуповатую идею – оставить за собой след. Он вынул из кармана таблетки против перевоплощения в оборотня, но Лагора остановила его жестом и принялась ломать ветки кустов, через которые они лезли. Девушка делала вид, что запуталось её платье, изорванное в клочья книзу, а сама делала единственные зацепки, способные привести её возлюбленного к ней. Борис снизил темп.
***
Эвион задремал тут же, как только было решено остановиться на ночлег. Нарвав тонких веток и листьев, три друга сделали себе худо-бедно лежаки и уснули под вой диких зверей. Последним отправился в мир снов Гави, но цветные картинки ему так и не привиделись. И проснулся первым тоже он. Впервые у парня было тяжёлое утро, полное отвращения и ненависти. Казалось, что несчастье не имеет конца, оно будет и завтра, и послезавтра… Лучше уж вообще не просыпаться, чем так. Забыться. Или… бороться?
– Всё, подъём. Нам пора, идём.
– Чёрт… – под говор Гави проснулся Хет, вспомнивший, что потеря двух друзей не трюк фантазии, а чёртова реальность.
Эвион до последнего отказывался верить в происходящее после сна, он не открывал глаза минуту, приводя в порядок мысли. Юноша изо всех сил цеплялся за отголоски забвения, но холод, желание спасти друзей и гнёт в сердце были действеннее ледяной воды на голову. Он открыл глаза.
– Всем… – Эвион хотел пожелать доброго утра, но одёрнул себя: какое ж оно доброе! – Всем привет.
Эви и Хет плелись за остервеневшим Гави. Блондин, судя по лицу и заплетающейся походке, плохо спал всю ночь. На него было больно смотреть: рассеянный взгляд метался по сторонам, вырывая у деревьев и земли намёки на следы Лагоры и Тео. Он неоднократно останавливался и подолгу смотрел в одну точку, будто она что-то ему говорила.
