«А что до радости… Господи, одёргивать себя за неё, словно за грех?!» – поразился себе Эвион. – «Я должен радоваться и я рад! Но именно тому, что мне вернут мою руку! А не тому, что люди перестанут смотреть на меня как на ограниченного. Я нарочно отпускал рукав рубашки, чтобы привлечь внимание к отсутствию руки, и старался не смущаться от неимения её, мне казалось, что я сильно отличаюсь от всех, и это заставляло меня желать показать свою слабость… И зачем я это делал! Ведь нет ничего такого ни в том, что руки нет, ни в том, что она есть! Лучше заботиться о том, как её использовать! …А некоторых людей пугает то, что случилось со мной. Зачем я их только шокировал? Перед кем хотел красоваться?..» – юноша улыбнулся себе и добавил, что мысли его кажутся ему мыслями мудрого старца.
Вечером того же дня Лагора просвещала друзей по поводу влюблённой королевы.
– Я испугалась, что обидела королеву, – рассказывала девушка, – и ничего не придумала, кроме как предложить погадать! И знаете, что королева рассказала мне? Она и Этрих… Влюблены. Королева страшно боится за их совместное будущее, ведь они уже не мыслят жизни друг без друга. Столько столетий вместе… Столько событий проносилось вокруг, но ни одно не проходило между ними: влюблённые ни разу не разделялись! Не представляют себя отдельно друг от друга, а все мысли пропитаны своей второй половиной. Им всегда беспокойно, если они далеки друг от друга…
Во время моего гадания на языках пламени Жести спросила, не угрожает ли ей или её возлюбленному смерть – самый сокровенный их страх. В огне всплыли силуэты королевы и Этриха, и ещё множество фигур вокруг. Жести и Этрих что-то протягивали толпе, а она возносила к ним руки. Потом сцена снова стала языками пламени. Я думаю, что это предсказание толкуется как милостынь: королева и Этрих должны помогать людям, и тогда смерть не разлучит их…
– Так потому королева такая добрая? – изумился способностям Лагоры Гави.
– Нет, что ты! Она такая и была. Кому ещё погадать?
– Мне. По руке гадаешь? – спросил Эви.
– Конечно! – Лагора взяла его ладонь и, недолго думая, заключила:
– Линии судьбы на сегодня в нервном положении. Тебе надо расслабиться.
– Я вроде расслаблен… Ладно, спасибо. – Эвион задумался, оглядел друзей и ни с того ни с сего засмеялся:
– Неужели завтра? Боже мой… Не верится!
– Поверь уж. – похлопал его по плечу Хет. – Сказано линиями судьбы: расслабься!
***
Над лесом, обрамлявшим Луга Вечности с правой стороны, сгустилась тёмная туча, выстрелил гром и пошёл мелкий холодный дождь. Через дебри леса опять пробирались люди – Тито и Валейт.
– Какой гад, скажи на милость, сломал мою малышку?! – бесился Тито, подтягивая съехавшую мокрую бандану на лоб.
– Откуда мне знать, братец? – снисходительно улыбнулся второй. – Деревья мыслей не имеют, а кроме них свидетелей нет.
– Может, ты просто не умеешь читать мысли?
– Тогда откуда я знаю, что ты сейчас думаешь о машине?
– Ты не умеешь читать мысли! Выдумщик! Хоть посочувствуй. Я на неё все деньги потратил. – досадовал Тито, раздумывая, где бы достать новую машину.
– Тебе ещё мне долг возвращать. – Валейт остановился, порылся в кармане и достал золотой портсигар. Открыв его, он с аристократическим достоинством вылил коричневую от табака воду и выкинул три сигары. – И это испортилось… За что, интересно, нам такое наказание?
Они, неся с собой небольшие чемоданчики из машины, шли в Мезон. Этим двоим добраться до города было легче: благодаря способности Тито ни один зверь их не видел. Зато одеколон Валейта с резким запахом кожи во многом выдавал братьев. К их счастью, пока парочка не напоролась ни на одного хищника и была на полпути в Мезон.
Валейт без сигар совсем отчаялся, в нём заиграла жажда мести, выплывшая из глубины разбалованного самолюбия. Рассчитав, где они должны сойтись с Эвионом, он выдумывал, как бы получше прикончить его.
Тито же наоборот думал, как разминуться с Эвионом, не желая ещё раз с ним столкнуться. Не из страха или жалости – этого в братьях не было. Только сарказм, элегантная дерзость и желание помыкать наполняли их. До недавнего времени. Тито стал меняться, в нём развивалось противоречие. Парня бесил окрас их общения с дядей. Всю жизнь жили они под его крылом, он позволял им и деревни скупать, и прожигать жизни в барах, и по миру ездить. Но Тито это более не интересовало. Куда лучше гнаться за тем, чего никогда не получишь. Сейчас этой недосягаемой целью стала для него «любимая». Тито сам только не понимал, с какой стати он выигрывает для Эвиона и его друзей время, однако подсознательно ему эта беготня нравилась, он чувствовал себя в кои-то веке свободным. В тайне свободным.
***
В замке вампиров ровно в полвосьмого вечера раздался очередной громкий хлопок двери.
– Чёрт! Кто так строит?! – заблудившийся Тео носился по коридорам, заглядывая за абсолютно одинаковые двери. Коридоры, походившие друг на друга всем, кроме фотографий в рамках, сходились, расходились, виляли вверх и вниз, имели кучу ответвлений и новых коридоров, и мальчик в поисках гостиной забрёл в дальнее восточное крыло.
