Пока на этом проблемы парня заканчивались. Он оставил Лагору в гостиной и, поплутав среди однородных холодных коридоров, вышел в главный зал, оттуда на улицу. Спустился по деревянной лестнице и двинулся к лесу невдалеке. Чистый воздух, пение птиц и шелест травы отвлекали от мыслей, напоминая, что он прежде всего человек и должен просто жить. Но именно определение жизни побуждало его бороться за неё. Всё говорило о вечной борьбе. Трава, деревья, жучки и бабочки – все борются! Только с минимальными потерями для мира. У них побеждает сильнейший. Эвион всю жизнь считал себя пацифистом, но жил, а значит и боролся. Но кто сильнее: он или граф? Время покажет…
«Да ну этого графа! Занял все мысли, уже тошно! Что я могу сейчас? Вот именно! Я на Лугах, граф далеко. Я ничего не могу с ним поделать. Всё. Теперь только небо и земля. Ничего вокруг кроме них… Жизнь! Жизнь!»…
БРУМ!
Эвион мгновенно вернулся к жизни и стал выискивать источник грохота. Звук повторился. Юноша поднял голову и увидел создателя шума: сгусток облаков. Он принял вид пожилой улыбчивой бабушки Лушши – духа неба, вытряхивающей на землю свой широкий платок. При каждом её взмахе раздавался гром, а когда бабушка взяла платок обеими руками и выкрутила его, пошёл дождь. Эви свистнул Лушши. Бабушка-облако разглядела его внизу, приветливо махнула рукой и растворилась в тёмных дождевых тучах.
«И за дождём кроется что-то хорошее… А бабуля-то знает, когда появиться…» – Эвион, как ребёнок, обрадовался духу Лушши, большой редкости, по крайней мере в городах. Там духи природы редко появлялись, и дождь шёл из пригнанных туч, никак не из платков или шалей.
Лушши издавна были символами баланса и чистоты. Только чистоты природы или чистоты мыслей – Эвион уже не помнил. Если природы – так тут и правда чудесный климат. Рай на земле, исключая нюансы. Ну а если чистоту мыслей, так получается, Эвион принял правильное решение плюнуть на графа. И так и так ему лучше. Графу надо – сам его найдёт.
Из леса навстречу выехали на клыкастых лошадях Тео, Этрих и Лайон с Бреном.
– Эви! – радостно крикнул Тео, перебитый громом. – Лушши видел?! Видел её?!
– Да, видел!
– Классно! Да? А мы зайца нашли!
Серые кони, фыркая и клацая зубами, поднимались по лестнице, и Эвион, шедший рядом, опасался, как бы они не опробовали его на зуб. Брен держал в руке крупный трупик бурого зайца с блестящей шубкой, ушедшего в мир иной совсем недавно.
Эвион снова остался один, на этот раз на лестнице в зале. Вампиры и Тео, вымокшие под дождём, разошлись по комнатам (Брен двинулся в лабораторию).
Раза четыре успел Эвион неторопливыми шагами отмерить длину зала, пока наконец к нему не вышел взволнованный Гави.
– Что ж, пора! – сообщил он об окончании приготовлений к операции.
Вместе они прошли под лестницу к металлической двери подвала, за которой был широкий коридор с летающими огоньками-осветителями. Пройдя его, они прибыли ко второй двери, позолоченной, с символом очередного уробороса, и вошли в лабораторию. Это была большая мрачная комната с каменными стенами. Длинные книжные шкафы по одну сторону, шкафы с колбами, цветными жидкостями, перегонными кубами и держателями – по другую, у дальней стены – печь, над ней стенд с металлическими ложками и щипцами, в углах – столы с готовыми реагентами и горстки драгоценных камней, банки с чем-то похожим на зародышей и эликсиры в округлых бутылях, заклеенные тонкими полосками пожелтевших надписей. У двери стояли две статуи титанов, держащих над входом каменную полку с фресками, изображающими цветение розы. Как Эвион и предполагал, в центре лаборатории стояло два стола (на одном вполне бы поместился человек), и чуть дальше – койка, отделённая коричневой ширмой. Сверху над столами светили две единственные лампы, похожие на луны на небе. Помимо этого в лаборатории витали маленькие огоньки, сопровождающие Эви и Гави ещё с коридора. По десять штук над каждым присутствующим. Когда вошёл Эвион, из огня печи вылетело ещё несколько огоньков и устроилось над ним, подсвечивая дорогу. Королева ожидала его с Гави и притворила дверь в лабораторию, когда те вошли.
Сделала она это не зря: по каменному коридору в кромешной тьме и без услужливо светящих огоньков к лаборатории крались Лагора, Тео и Брен с Алесой, желавшие приоткрыть дверь и хоть одним глазком углядеть ход операции.
