Королева спрыснула руку одним из растворов из шкафа, коснулась пальцем двери, и металлическая поверхность покрылась вязкой сиреневой жидкостью наподобие переливающегося желе. Теперь, как шпионы по ту сторону ни напирали на дверь, даже щёлочки не появилось. Зато из лаборатории проникал звук. Разговоры королевы и алхимика, пациента, ставшего чересчур болтливым… И вот промелькнуло слово «снотворное». Более голоса Эвиона не слышалось. Гави нашёптывал что-то, похожее на заклинание, затем из залитых сиреневой жидкостью щелей двери стал просачиваться яркий свет. Вдруг в лаборатории словно произошло замыкание, свет погас, а через время раздался звук сродни удару молнии. В лаборатории явно засуетились, Гави поторапливал королеву, волнуясь за Эви.
Лагора, Тео и парочка вампиров приникли к двери.
– Быстрее, дай коагулятор! И бинты, открылась артерия!
– Сделай ещё один алхимический круг! Второе преобразование точно получится…
– А если нет?! Давай сюда! Он заряжен?! Бинты! Где бинты?!
– Не получится?
– Не знаю! Организм не синхронизируется с конечностью.
Лагора шёпотом стала молиться, осев у двери на колени. Тео приобнял её за плечи, устремив слух туда, где решалась судьба их друга.
– Как пульс? – после некоторого молчания спросил Гави.
– В норме…
– Ха… А он ещё и без наркоза хотел! Представляю… – за дверью раздался смех Гави, и ещё одна вспышка озарила щели.
Тео наклонился к Лагоре:
– Гави шутит… Он шутит! Всё получилось!
– Боги, спасибо вам… – Лагора чуть не плача бросилась Тео на шею.
За дверью, как в недосягаемом пространстве, зудел какой-то непонятный аппарат, вспышек уже не было, речи тоже. Время от времени только Гави говорил что-то Жести.
Конец первой проблемы
Тихое, тёплое место. Но в нём присутствует напряжение. Воздух какой-то не такой, заряженный, словно перед грозой. Сквозь него пробивается стук падающих капель…
…неужели он, Эви, до сих пор в Квире, а всё что было – сон? Тихо… Тихо, как там, но тепло. Нет, это не Квир. Где он был? Да, в лаборатории. Но почему так тихо? Почему никто не радуется, никто не поздравляет с успешной операцией? Всё прошло плохо? Руки ещё нет? Он её не чувствует, как и раньше… Обидно, не получилось. Глаза можно не открывать, зачем? Ну, жить будет без руки, живёт же сейчас как-то. Но так больно и печально, что нет надежды. Или продолжать копить истерзанный походами капитал, уповая на чудо, и к 30-ти годам пойти на повторную операцию?
Стоп. А если он… умер? Тут, на операционном столе? Что, если алхимический круг, как в одном из выпусков новостей, который Эвион видел в детстве, втянул его внутрь, и сейчас он витает где-то посреди хаоса? Это – бездна? Радует, что граф не получит талисман! Смерть принесла пользу таким способом.
Ладно, можно открыть глаза. Чего теперь бояться?
Эвион приоткрыл тяжёлые веки. Темнота, царившая вокруг, не помогла ему – и правда, зря проснулся.
Из этой темноты к его лицу выплыл крошечный огненный комочек и покружил вокруг Эви, словно изучая неизвестного. Эвион дунул на шарик, но тот и не думал отставать. Огонёк начал увеличивать скорость, мельтешил туда-сюда, дразня парня. Эвион отмахнулся от него и замер: какой там рукой он только что шевелил? Быть этого не может!..
Огонёк между тем спланировал вниз к стене и поджёг собой камин. Эвион тут же узнал потолок лаборатории. Назойливо капала капельница, подсоединенная к его новой правой руке.
Парень лежал, не двигаясь. Направо он упорно не желал смотреть. Боялся, что ошибся. Потом правая рука затекла, и её не то что не увидеть, нельзя было не почувствовать.
Не сдерживая улыбки счастья, он пошевелил пальцами новой руки, сжал в кулак, разжал, наиграл всплывшую быструю мелодию этюда для правой руки на простыне… И поднял руку над собой.
Точь-в-точь как прежде, целая…
В эйфории, переполняющийся горячим, покалывающим всё внутри чувством счастья Эвион продолжал сжимать и разжимать пальцы, не веря своим ощущениям, потом выдернул из руки иглу капельницы, рассчитав себя здоровым, и резко сел. Теперь на руку он смотрел сверху вниз. Такая же! И сразу работает!.. Есть небольшой шрамик вокруг руки – место сращивания новой и старой плоти. Но это было неважно. Эвион счастлив, как никогда! Гави потрудился на славу! Рука выглядела сейчас чем-то невообразимым, прекрасным и непонятным. Он получил её, наконец-то! Теперь не существует ограничений! Теперь весь мир снова с ним на равных! Если без руки он достиг таких высот, выжил и добрался до этого места, то что будет ныне? Он всё сможет, он всего добьётся! И точно станет пианистом!.. От мечты его более ничто не отделяло.
Зато встать Эвиону не удалось: действия обезболивающего и ещё бог знает каких вколотых ему лекарств полностью лишили его возможности контролировать свои ноги. «Чтоб с операции не убежал – обездвижили… ха!» – всласть откинулся на подушку Эвион и по привычке поправил талисман, сдерживающий русые волосы в хвосте. Затем, в свете огоньков, чьи лучи залили белые простыни, юноша стал по памяти наигрывать этюд новой рукой на подушке…
