Они пересекли границу Воллина, и местность продолжила выравниваться. Воллин был длинным и узким королевством, примыкавшим к западному побережью Эйри. Дома в деревнях Воллина были построены не из камня и дерева, а из соломенных крыш и глины.
Когда солнце начало клониться к горизонту, Рангар стал высматривать места, где они могли бы провести ночь. Они въехали в деревню, где нашлась таверна, и, пока Брин осталась с лошадьми, он зашел внутрь.
— На множество миль вокруг нет ни одного постоялого двора, — сообщил он, выйдя из таверны. — Но здесь подают еду и могут приютить нас на ночь на сеновале.
— Сеновал для короля? — иронично сказала она.
В его глазах плясали веселые искорки.
— Пока на мне нет короны, я обычный путешественник с монетами в кармане.
Брин была не в том положении, чтобы жаловаться. Она провела достаточно ночей, засыпая на твердой земле, и сено звучало просто божественно. Они вошли внутрь, где женщина со знаменитыми рыжими волосами Воллинов принесла им пинты эля и тарелки с жареной уткой, держа ребенка одной рукой.
— Какой милый ребенок, — сказала Брин, улыбаясь девочке.
— Это моя Мара, — сказала хозяйка таверны, покачивая девочку на руках. — Уже катается на пони своей старшей сестры.
Женщина скрылась на кухне, оставив Брин и Рангара ужинать. Утка была жестковата, но Брин была благодарна за любую еду, кроме сушеной оленины. С другой стороны, эль имел приятный солоноватый привкус, который, как объяснил Рангар, появился благодаря фильтрации пива устричными раковинами с близлежащего побережья.
Из кухни донесся грохот, за которым последовал вопль хозяйки таверны, достаточно громкий, чтобы разбудить мертвого.
— Мара! Моя Мара!
Брин и Рангар вскочили на ноги. В таверне было пусто, ни мужа трактирщицы, ни других детей они не видели, поэтому бросились на кухню посмотреть, что случилось.
Лицо трактирщицы было бледным как снег, а глаза расширены. На полу лежал опрокинутый котелок с кипятком. Маленькая девочка лежала рядом без движения. На лице и руках ребенка виднелись красные пятна.
— Котелок… — выдохнула хозяйка таверны. — Он соскользнул. Горячая вода ошпарила ее. Она не дышит!
Рангар опустился на колено возле девочки и проверил ее дыхание тыльной стороной своей ладони. Он взглянул на Брин, в его глазах стояла боль.
— Ее тело в шоке от ожогов.
Брин тоже опустилась на колени, протягивая руки к малышке. Кожа девочки сильно покраснела, на ней выступили пузыри.
— В этом городе есть целитель? — спросила Брин.
— Нет, — вздохнула мать. — У Сары есть несколько магических знаков, но в основном для садоводства… Она все равно сейчас гостит у родственников в Винмуре…
Брин сжала руку Рангара и твердо сказала:
— Мне нужно, чтобы ты усилил один мой магический знак.
Он не стал задавать вопросов, а лишь кивнул головой. Брин поджала губы. Она получила исцеляющее заклинание, думая о том, что королева должна уметь лечить мелкие царапины и синяки своего народа, но она никогда не думала, что ей придется спасать жизнь маленькой девочки, особенно вскоре после начала ученичества.
Исцеляющее заклинание само по себе было недостаточно сильным, чтобы вылечить ожоги девочки, но если она воспользуется усиливающим заклинанием Рангара, есть шанс, что оно спасет ребенка.
Взяв Рангара за руку, Брин начертила на теле девочки малую форму исцеляющего магического знака. Она осторожно сказала:
— Cura na agus.
Из тела Рангара полилась магия, стремясь в ее собственное. Она закрыла глаза, сосредоточившись на девочке.
— Моя милая Мара… — причитала хозяйка таверны на заднем плане.
Брин выкинула из головы все остальное, кроме девочки и заклинания. Она мысленно повторяла слова заклинания снова и снова. Рука Рангара крепко сжимала ее руку.
Внезапно девочка застонала.
Мать ахнула, и Брин, наконец, открыла глаза. Девочка заморгала, приходя в себя. Ее руки все еще были в красных пятнах, но самые сильные волдыри исчезли. Самые глубокие ожоги превратились в пятнышки.
Нижняя губа девочки задрожала, и на следующем вдохе она издала пронзительный вопль. Ее мать бросилась к ней и подхватила на руки, плача от облегчения.
— Вот и все, любовь моя! Поплачь. Плачь так громко, как тебе нужно.
Как только Брин увидела девочку в объятиях матери, все ее силы иссякли. Она пошатнулась, едва удержавшись на ногах.
Рангар крепко обхватил ее за плечи, удерживая на ногах.
— Брин?
— Я в порядке. — произнесла она слабым голосом.
Несколько жителей деревни, слышавших плач девочки, вбежали в таверну через заднюю дверь кухни. Они остановились, с облегчением увидев спокойное лицо матери, несмотря на плач девочки.
— Да благословят тебя боги, — прошептала мать, обращаясь к Брин.
Все еще чувствуя себя истощенной, Брин кивнула. Рангар помог ей подняться на ноги, одной рукой пощупав пульс на запястье.
— Что случилось, Алиса? — обеспокоенно спросила пожилая женщина.
— Кипяток пролился на Мару. О, все закончилось бы ужасно, если бы у этих двоих не было магического знака, которым они ее вылечили!
Хотя большинство жителей деревни пробормотали утешительные слова, пожилая женщина резко нахмурилась.
— Ты говоришь о магии, Алиса?
