Значит, были ресурсы. Какие? Пустыня вокруг. Песок, да и тот какой-то неправильный, и этот мертвый город с кораблем посередине песчаного ничто.
Неведомый Авдеенко тем временем бесстрашно вошел в темный подъезд, «Снегирь» тут же дал подходящее случаю освещение. Планировка дома была типичной для дешевых многоквартирников Старой Земли эпохи Первого Исхода – две ступени к лестничной площадке, на этаже четыре квартиры, по левой стене кабинка тесного, максимум на троих человек, лифта. Правее от входа – лестница на второй этаж. Пустая.
Двери всех квартир отчего-то открыты. Не выбиты, не распахнуты в панике, а именно аккуратно открыты. Михеев и сам не мог понять, почему он так подумал, но казалось ему, что так все и было – обитатели спокойно открывали двери и выходили, один за другим, непонятно куда и зачем, оставляя двери открытыми – почему? «Они знали, что не вернутся, но это было неважно», – ответил себе Михеев.
– Очень много чего-то… нечеловеческого, – сказала вдруг Кейко. Она внимательно вглядывалась в экран, закусив нижнюю губу, и была сейчас похожа на девочку-отличницу, которая очень хочет пятерку, но не уверена в ответе. Но и не ответить не может – отличница же.
Банев только дернул щекой и ничего не ответил.
Спустя несколько минут, в течение которых Авдеенко пересекал площадку, осматривал пустые квартиры и поднимался по лестнице на второй этаж, они все увидели сами. Они все были там – жильцы дома. Почти сросшиеся, слившиеся в мумифицированную массу, залитые прозрачным гелем, почти незаметным, затвердевшим до каменного состояния – это выяснил осторожный Авдеенко, выпустивший простенького, но надежного походного фамильяра, который царапнул своими коготками по невидимой поверхности. Коготки цокнули, визгнули и прочертили в геле хорошо видные, но неглубокие царапины.
– Забор материала произведен, – отрапортовал очевидное Авдеенко. Фамильяр уже вскарабкался по плечу «Снегиря» и спрятался в карман-анализатор.
Отвердевшее прозрачное вещество лишь на первый взгляд беспорядочно облепило жильцов. Нет, если присмотреться, оно заключало каждого в кокон, а между собой соединяло тонкими пластинчатыми перемычками. Мумии сидели на ступенях рядами почему-то вытянув перед собой руки и задрав головы. Высохшие запрокинутые к низкому потолку черепа, обтянутые коричнево-желтой кожей, вытянутые руки, намертво запечатанные неопознанным пока что веществом. И все это соединено в противоестественную систему, от которой выворачивает разум, белые волнообразные потеки тянутся по лестнице, невидимый Авдеенко осторожно перешагивает через сидящих, поднимается, видит новые неподвижные ряды и дышит тяжелее. Ненамного, но тяжелее – показатели остаются в зеленой зоне, но ползут вверх, к желтой.
Прозрачная… смола, что ли? Словом, она так и ползет по лестнице, и, следуя за ней, разведчик выходит на крышу. Здесь он видит прилепленный к крыше желтоватый цилиндр.
Сидящий на диване Стас подается вперед. Кейко остается неподвижной, но Михеев чувствует ее напряжение.
Да, чем-то похоже на те цилиндры «Мертвого мира». Не они, но общность принципов? Технологий? Есть что-то неуловимо их роднящее.
– Авдеенко, оставайтесь на месте, за вами выслан транспорт, – прерывает мертвящую тишину незнакомый голос.
– Что случилось, Белов? – спрашивает Авдеенко.
– Головачев что-то обнаружил на корабле, требует бросить всех разведчиков на прочесывание внутренних помещений. Взволнован.
– Белов, Авдеенко, прекращайте засорять эфир, – вклинивается третий голос, чуть раздраженный. Но раздражение, скорее, от напряжения, Михеев хорошо знает это состояние.
В поле зрения появляется компактная толстенькая тушка «Бегемота», из бока которого вырастает хоботок захвата. Авдеенко оборачивается, камера мажет по прозрачному боку транспортника так, что внизу мерещится непонятное движение. В тесном нутре «Бегемота» никто этого не видит. Темнота, неразборчивые шумы, приглушенный свет. Кто-то в сине-белом «Снегире» машет Авдеенко.
Банев начинает проматывать, ищет нужный фрагмент. Стас с Кейко пользуются минутой, чтобы попить. А Михеев чувствует все большую опустошенность. Перед глазами серые мертвые коленки и запах залитых дождем джунглей.
