Банев скосил глаз на дисплей. Белая точка «Алконоста» уже изменила траекторию и скорость. Михеев и «Алконост» просчитывали варианты. Пилот и корабль ушли в консенсус-реал и сейчас стояли в центре огромного, полного свежей прохлады зала. Михеев развел руки, приближая участок карты, показал «Алконосту».
– Он собирался пройти вот так, – изящный девичий пальчик тронул голодисплей, прочерчивая зеленую пунктирную линию, – набрать ускорение, отталкиваясь от исследовательской станции «Замок», и, видишь, пройти впритирку к звезде. На выходе из поля тяготения думал врубить антигравы на полную, Лада бы сама его вытолкнула. Победа в кармане.
«Алконост» сделала полшага назад и встала, сложив руки на груди. Сегодня она вновь выбрала образ девушки – курносой, сероглазой и очень серьезной. Стояла, поглаживая кончиками пальцев шеврон Звездного флота на рукаве мешковатого комбинезона песочного цвета, и ждала, что скажет пилот. Михеев понимал, что «Алконост» наполовину озвучивает его собственные мысли, для того и нужен консенсус-реал, и что в объективной реальности не прошло и секунды, но все равно разгонял мысли, лихорадочно перебирал вариант за вариантом, буквально вбивая себя в трансовое состояние, благодаря которому удавалось приходить к тому, что Банев называл «невозможное решение».
Если бы не этот протуберанец. Если бы не внезапная активность звезды. Почему оплошали службы контроля? Ладно, неважно. Единственный вариант – догнать капсулу на маршевых движках, поймать и… что дальше?
– Мы не уйдем, Михеев, – пропела «Алконост», – я проанализировала разрастание протуберанца. Даже если я пойду перпендикулярно его плоскости сразу после захвата планера, нас заденет краем фронта. К тому же, судя по траектории, пилот и фамильяр запаниковали и потеряли время на ошибочных маневрах.
На экране зеленая линия рванула вверх и в сторону, на нее накатилась мягкая оранжевая волна.
– Михеев, – врезался голос Банева, вырывая из прохладного уютного зала, – они пытаются его перехватить!
Михеев мысленным усилием приблизил один из участков сферы, дал команду обозначить искусственные объекты. Рой голубоватых точек уплотнялся, менял направление – пилоты гнали фамильяров вдогонку за попавшим в беду товарищем. Забыв обо всем, объединялись в безнадежном рывке. «Они же эмпаты, – понял вдруг Михеев. – Пытаются дотянуться до товарища, объединиться с ним, дать силы и общий опыт. Коллективный консенсус-реал на бешеной скорости. Общая поддержка, слияние разумов». Михеева толкнуло изнутри, и реальность изменилась.
– Дай мне схему протуберанца. – Он ощутил давно забытый холодок в груди.
Он даже не видел перчатку. Ощутил дуновение воздуха и успел податься назад. Противник был на полголовы выше, быстрый и длиннорукий. Он расстреливал Михеева прямыми, гонял по рингу, и к концу первого раунда Михеев понял, что долго не продержится.
А во втором противник начал его раздергивать. Михеев видел это и даже просчитывал комбинации, но не успевал. Просто не успевал, пытался уйти назад и в стороны, но парень грамотно пользовался длиной рук и раз за разом завершал атаки тяжелыми прямыми в голову. Михеев снова шагнул назад, и соперник тут же влепил ему левый боковой на скачке.
– Михеев, клинчуй! Клинчуй, мать твою! – услышал он сквозь звон и, не раздумывая, закрыв голову перчатками, рванул вперед.
Ощутил, как прошел над головой правый боковой, и предплечьем врезался в грудь соперника. Выбросил вперед и вверх руки, связывая движение, длинно выдохнул. Выиграл целую секунду. Так… похоже, будем жить…
«Вот он, мохнатый жадный язык. Вот курс планера. Мы с тобой, милая, врубим маршевый вот тут, черт с ними, с правилами, и перехватим его здесь. Только пилоту надо изменить курс и тоже дать максимум».
Он ощутил волну удивленного молчаливого уважения. Корабль просчитал идею Михеева и оценил ее безумное изящество.
– А ты думала, – хмыкнул Михеев, – теперь, давай, строй нашу траекторию. Банев, – позвал он, – дай мне канал к гонщикам.
– Сделано.
Он подключился к каналу и заговорил:
– Всем пилотам фамильяр-ботов, здесь корабль Дальней разведки «Алконост». Мы уже скинули вам новые траектории – мою и бота КС-341. Включайтесь, поддерживайте пилота. Наш единственный шанс – пройти в самом тонком месте протуберанца на максимальной скорости. Для этого мне нужно, чтобы бот оказался в нужной точке точно в расчетное время. Вопросы есть? Вопросов нет. Пилот КС-341, здесь корабль Дальней разведки «Алконост». Начинаю маневр перехвата. Доложите о состоянии пилота и систем.
Михеев чувствовал, как набирает скорость «Алконост», как копится мощь в маршевых двигателях, готовясь вырваться по команде объединенного сознания пилота и корабля.
– Здесь пилот планера КС-341. – Боги и звезды, так это девчонка! Голос совсем детский, глубокий, грудной, но совсем ребенок же, кто ее в пилотскую капсулу пустил… Ну, хоть спокойна, насколько возможно. – Состояние штатное, данные получила, ложусь на новый курс.
