– Их он обрабатывал и использовал лишь малую часть. По моему мнению, эти маркетинговые приемы используются слишком давно и широко, чтобы быть эффективными на современных потребителях.
Штольц снова рассмеялся.
– И тогда я загрузил в него информацию о сектах. Русских сектах. Хлыстах, скопцах, о самых мрачных и темных сектах. И конструкт словно вышел на новый уровень. Он выдавал один прекрасный рекламный ролик за другим. Он генерировал прекрасные маркетинговые месседжи, которые, как считалки, повторяли дети потребил в фокус-группах! Это был невероятный успех! Пока я не поймал буквально за руку одного из своих техников, который был готов вывести конструкт в Сеть. Этот кретин притащил свой смартфон и через переходник подрубал конструкт к нему. Когда его выволакивали, он блаженно улыбался и повторял, что Господь все равно вернется в мир. Пришлось жестко делить группы. Никто не видел полного объема продукции, никто не имел доступа ко всему комплексу. Только ограниченное число местного персонала, отвечавшего за промоакции.
Внимательно слушая, Михеев подошел к телу Глеба, опустившись на колено, забрал конструкт, сунул во внутренний карман.
– Зачем приходили неофиты?
Штольц грустно улыбнулся:
– Им нужна была программа лояльности. Вся. Полностью готовая к запуску в сетях торговых центров. Они пришли за своим Священным писанием, идиот!
– Понимаю. – Михеев навел на Штольца пистолет. – Где они собираются провести запуск?
– В «Детском мире» на Лубянке. Там же предновогодние распродажи.
– Спасибо.
И выстрелил.
На выходе из подвала, Михеев остановился, достал из кармана тонкий цилиндр термической гранаты, снял колпачок и закинул гранату вглубь коридора. Быстро пошел к светлому зареву жилых кварталов, вытаскивая на ходу резервный телефон:
– Венцлав? Нет, не прослушивается, проверил… Да, «инженер» у меня. Образец сейчас должны запустить. Поищи веб-камеры из «Детского мира». Да, большого… Хорошо, до связи.
Полчаса спустя он с удовольствием отогревался в небольшом кафе. Попросив официанта принести терминал медианета, вызвал публичные камеры «Детского мира». Поначалу он ничего не замечал. Затем заметили все.
Родители отходили от прилавков, воздев руки с пакетами. Со слезами умиления они падали на колени, протягивая детям фиолетовых зайцев и уродливых розовых пони. Дети плясали, рыдая от счастья и поднимая подарки к мониторам. Пляска-кружение нарастала.
Ролики на экранах мелькали все чаще. Музыка стала громче, и ей в такт замигало освещение торговых стендов. Танцующие выстраивались в кружащиеся очереди. Возле каждого прилавка с монитором сформировался хоровод, каждый участник которого снова и снова подходил к продавцу за покупкой.
Каменели улыбающиеся лица. Закатывались глаза, и человек, трясясь в экстазе, падал на колени, воздевая к мониторам покупки.
Допив кофе, Михеев аккуратно поставил чашку на стол и вышел.
Венцлав – Михееву.
Европейская Комиссия по маркетингу и вопросам прав потребителей благодарит вас за успешную работу по предотвращению утечки в сеть нежелательного программного обеспечения (условное обозначение «конструкт») и организацию открытой фокус-группы (мероприятие «Детский мир»). Гонорар переведен вам по обычным каналам. В дальнейшем при отработке мероприятий в рамках вашего сотрудничества с Комиссией прошу учитывать, что специалистами Комиссии сделан вывод о приемлемом уровне воздействия на потребителей разработанной господином Штольцем программы, принята рекомендация признать ее пригодной для сертификации и использования в маркетинговых целях под контролем Комиссии.
– Пилот, я вызвал в систему берсеркера Глубокой очистки, – услышал он спокойный голос «Меконга». – У нас около шестидесяти семи минут на эвакуацию.
– Старший, даю картинку от «мошкары», – одновременно подключился Стас.
Значит, он все же дал кораблю команду. Михеев увидел то, что было некогда человеком по имени Лапиньш, и понял, почему земледел по полной программе использовал полномочия пайцзы.
«Мошкара» проникла в мельчайшие трещины и щели осевшего внутрь себя купола энергокомплекса, часть роя зависла вокруг места аварии. И сейчас система давала картинки сразу на несколько экранов-секторов, отчего с непривычки начинала кружиться голова – Михеев привык к объемному симбиотическому «зрению» вместе с кораблем. Поэтому усилием воли отодвинул картинку, осторожно высвободил руки и мягко сказал Кейко:
