Воспоминание было очень ярким, коротким и тревожным. Картинка к одной из тех историй, которые Михеев старался не трогать лишний раз и очень хотел бы, чтобы они никогда не случались. Но они случались, и теперь надо было размотать ее, вспомнить все, что только можно. Пожалуй, придется подключить «Меконга», хотя страшно не хотелось. Но уж больно ярким был отклик памяти на то, что увидели они с Поповым при помощи Кейко. А Михеев привык своей памяти и своему восприятию реальности доверять. Раз отклик был настолько силен, значит, люди, которых он увидел, были эмоционально заряжены, готовы к действию.
Лицо залепило снегом, мелькнули оранжевые полосы, стартанул очередной «Виман». Неожиданно оказался рядом Стас – обманчиво расфокусированный характерный взгляд, похоже, одновременно следит и за обстановкой вокруг, и за картинкой на визоре. Собственно, как и Михеев. И то, что он видел, Михееву очень не нравилось.
Энергоблок перестал проваливаться сам в себя, стены его дрожали и выворачивались, а посреди отсека управления извивалось и корчилось то, что было, наверное, человеком по фамилии Лапиньш, хорошим, говорят, парнем, хоть и несколько замкнутым. Руки существа покрывала непроглядная чернота, чернота эта топорщилась иглами и жесткими складками. Превратившиеся в щупы-плети руки летали по клавишам и переключателям пульта управления с такой скоростью, что у Михеева заболела голова, когда он попытался понять смысл последовательностей команд.
«Каких команд, там же все должно было взорваться, на что мы смотрим?» – спросил он себя, и тут же услышал:
– Старший, я не понимаю, там же должно быть полное месиво?
– Стас, дай картинку с верхней части роя. Если там роя нет, раздели и переподключи по другому каналу.
Картинка дрогнула, разделилась, и теперь Михеев видел внизу острые края скорлупы разрушенного энергокомплекса, которая наполнялась игольчато-складчатой тьмой. Она пузырилась и выстреливала вокруг себя, вверх в небо упругие жгуты, вылезала из пробоя реальности подобно мифическому морскому чудищу, что решило выйти на сушу и покорить новые пространства.
Новый снежный вихрь заставил откашливаться и отплевываться.
– Пилот, грузитесь в «Виман», пора. – «Меконг» говорил спокойным служебным голосом, но Михеев чувствовал напряжение корабля.
Иначе и быть не могло, корабли страшно не любили, когда члены экипажа попадали в хоть сколько-то опасную ситуацию. Михеев называл это «мамский комплекс».
– Петр Александрович, вы с нами!
Он толкнул ксенопсихолога к развернувшемуся лепестковому люку «Вимана», посмотрел на Кейко, та поняла его взгляд правильно, нырнула следом и принялась пристегивать Попова, негромко с ним о чем-то беседуя.
– Стас, ты со мной, вторым пилотом, – хлопнул Михеев по плечу земледела.
Одновременно запросил у «Меконга», что он видит от роя. Корабль показал картинку с беснующимся посреди оплывающего, текущего зала существом, в котором все еще угадывались человеческие черты, от чего оно становилось куда более чужеродно-мерзким.
– Пробуй переключаться на другие частоты, ищи неискаженные диапазоны, – холодея, скомандовал Михеев.
Если «Фенрир» способен транслировать настолько мощный синтезированный реал, что его принимает за достоверную информацию корабль уровня «Меконга», дело плохо.
Михеев видел за свои жизни много страшных, прекрасных, уродливых, отвратительных и уродливо-прекрасных вещей. Он наблюдал за посмертной медитацией верховного иерарха культа Черного будды и шоу-бомбардировкой Стоунхеджа, взрывом сверхновых и чудесными рассветами на Шиве дальнем…
Берсеркер неторопливо и страшно проявлялся в трехмерности. Огромный, цвета черного дыма, дыма беды и молчания, он медленно просовывал в трехмерное пространство планеты свой скошенный нос. Вот он появился весь, и Михеев понял, что все это время не дышал и не ощущал дыхания остальных.
Кейко едва слышно всхлипнула.
Берсеркер был величественно нелеп. Громадный брусок с чуть более скошенным, словно срубленным мечом неведомого бога, носом, без каких-либо видимых признаков двигателей, шлюзов или стыковочных узлов, он безмолвно навис над планетой.
Михеев беззвучно выдохнул.
– Теперь он должен произвести оценку ситуации и определить степень возможной угрозы.
– Старший, я бы дал остальным кораблям эвакуации совет немедленно уходить в джамп к ближайшим научным станциям, или куда там им положено в случае эвакуации. Не надо им тут быть. – Стас снова опередил Кейко, та лишь молча кивнула.
Похоже, она восприняла берсеркера тяжелее, чем надеялся Михеев. Хотя чего можно было ожидать от эмпата, да еще такого сильного?
Берсеркеры появились после того, как служба Глубокой очистки разом потеряла звено тяжелых кораблей-преобразователей и транспорт космодесанта. Экипаж, десантники, специалисты по преобразованию и очистке планеты и околопланетарного пространства – все испарилось после массированного удара до сих пор толком не опознанной дряни, притаившейся в системе, отныне известной исключительно как Первая пустошь.
