Берсеркеров выращивали и готовили так же, как и корабли Дальней разведки. До определенного момента. Потом корабль получал выбор – он мог выбрать путь тяжелого транспортного межсистемника, стать оперативной базой космодесанта и работать в сложных системах, где не обойтись без защиты высших уровней. Или навсегда остаться одиночкой, быть всегда настороже, развивать в себе системы полного и гарантированного уничтожения любой органики и неорганики, получить власть над структурой пространства. И быть готовым уничтожить себя вместе с объектом уничтожения, если потребуется.
Корабли слагали о берсеркерах легенды, полные уважения и… У людей нет слов, чтобы описать отношение кораблей к берсеркерам. Михеев пробовал понять, долго разговаривал с «Алконостом» и решил, что это нечто вроде опасливого уважения к очень целеустремленному не то сумасшедшему, не то спасителю, посвятившему себя избавлению Вселенной от страдания. Словом – берсеркеру. Или бодхисаттве.
Разумеется, если бы не пайцза, выданная Баневым, не видать им берсеркера. Теперь же он навис над планетой, высчитывая уровень опасности планетарного явления.
Михеев подключился к оперативной визор-системе корабля, сфокусировался на районе энергоблока. И присвистнул. По склону распространялось поле непроглядно черной… массы? Субстанции? Он не мог подобрать определения.
– Оно неживое, – шепнула Кейко.
Не дожидаясь команды, «Меконг» подключил к визор-системе весь экипаж. И Попова, понял Михеев, наблюдая за появившимися в левом нижнем углу зелеными значками. Что ж, это правильно, мнение ксенопсихолога может быть важным, если не определяющим.
Масса подрагивала, выстреливала вверх и в стороны длинными тонкими иглами – дрожащими, словно языки, но при этом, казалось, невыносимо острыми. Михеев, который всегда старался дать любому предмету или явлению название, определить его, встроить в картину мира, понял, что не может этого сделать. Перед ним было нечто абсолютно чужеродное.
– Оно изучает мир. – Попов говорил со спокойным отстраненным интересом, словно перед ним разворачивался захватывающий, но полностью контролируемый эксперимент.
Михеев осознал, что прошло меньше минуты с момента входа берсеркера в систему. Он пробежался по информканалам – хвала звездам, все корабли эвакуации уже покинули систему. Сам он, разумеется, собирался оставаться до последнего, надеясь собрать максимум информации.
– Не изучает. – Кейко полностью оправилась от первого потрясения. – Он что-то передает. Я не знаю как, но это… Оно пытается что-то передать, я чувствую.
– Передачу можно перехватить, заблокировать? – спросил Стас.
– Пилот, запрос связи со статусом «прим плюс», – «Меконг» перешел на служебный голос.
Банев. Конечно, он. Корабль уже перевел Михеева на закрытый канал.
– Михеев, что происходит? – Банев смотрел очень внимательно, будто выискивал что-то, что Михеев пытался скрыть.
И все же старый мудрый Банев ошибся. Едва ли не впервые на памяти Михеева, а это очень, очень долгий срок даже для «закромочника» – осколка исчезнувшего мира и утраченных в период короткого, но яростного наступления Тьмы технологий.
Вместо тихих незаметных интервью и экскурсий группы экспертов по лабораториям и кабинетам ученых – срочная эвакуация закрытого научного центра, поднятые на уши службы целого сектора (только ли сектора?) и множество встревоженных людей по всей Сфере разума: берсеркеры, знаете ли, просто так на боевой режим не выходят.
– Вот прямо сейчас я смотрю на берсеркера, который проводит оценку ситуации. Только что я, данной тобой властью, отправил в срочный джамп корабли, которые эвакуировали «Зимний лес». Ты же знаешь, что такое «Зимний лес», друг мой?
Банев дернул щекой, и Михеев понял, что начальник службы неимоверно устал и измотан.
– Насколько все плохо?
– Суди сам, «Меконг» прямо сейчас скидывает тебе данные.
– Твоя оценка? Веер возможностей?
– Я могу объяснить настолько резкое обострение только тем, что наша пятерка получила всю нужную информацию и собирается инициировать «Фенрир» в ближайшее время. Но плохо не это.
Банев молчал. Михеев быстро нашел видео, подвесил его между собой и Баневым.
– Плохо вот это. – Он увеличил расползающееся пятно маслянистой игольчатой тьмы. – Действительно плохо, поскольку его инициировал кто-то, кто некогда был человеком. Или, что совсем плохо, человеком никогда не был. Попов, с которым мы консультировались, назвал это очень емким термином – «пробой реальности».
Банев молчал.
– Так что веер у нас сложенный, – Михеев даже руками показал, как складывается веер. – Они собрали части своей головоломки, поняли, как и где надо активировать «Фенрир», и этой активации здесь кто-то очень ждет там. Не просто ждет – это нечто давно уже установило связь с нашей реальностью и пытается ее направлять.
– У тебя есть мысли, куда пятерка может направиться?
