Михеев. Дурные сны
Европа плавилась от жары. По Средиземноморью ветер гнал многокилометровые огненные полотнища, сметавшие леса, поля, города и поселки. Италию затянуло неведомо откуда взявшейся сухой белой пылью, и безумные проповедники хрипло кричали на площадях: «Это пепел! Пепел Судного дня! Дышите пеплом мертвецов, готовьтесь встречать Господа!»
В Берлине усталые полицейские по утрам снимали с развалин Бранденбургских ворот повешенных по приказу шариатского суда карманников.
Лондонские мечети обновляли системы защиты, но все равно горели подожженные неокришнаитами. Михеев точно знал, что руководство Возрожденного общества Господа Кришны купило не менее семи нелегально форсированных ИИ-гуру, три из которых осели в Британии. Это его не слишком беспокоило. А вот куда исчезли еще четыре? Это было куда более интересно. Он кинул запрос в штаб-квартиру Еврокомиссии и забыл.
Не без оснований он предполагал, что к этому приложило руку «Копье намеренья». Но Тощий Билли был мертв, а подводить к секте нового агента было бессмысленно – служба безопасности секты на аларме, сторожевые ИИ кружат вокруг информационных структур «Копья», как китайские драконы.
Михеев перебрал имена агентов, которых можно было задействовать в комбинации, очертания которой лишь начинали проглядывать у него в голове, и понял, что привлечь некого. Придется заниматься самому, причем для начала неплохо бы решить, где именно.
Он почувствовал, как неумолимо уходит время, осознанным усилием затормозился, выпал из потока, который ему навязывали обстоятельства, и на пять дней заперся в крохотном домике на окраине Псары. Деревня, носившая одно название с островком, уже лет тридцать была почти заброшена: в море выходило меньше десятка лодок, а последнего туриста здесь видели задолго до греко-турецкого инцидента с субмариной. Однако небо над островом было синее, дым пожарищ, уничтожавших материковую часть Эллады, почти не ощущался, а рыба оставалась свежей и стоила смешные деньги. К тому же местные рыбаки признавали только наличные и не связывались с перевозчиками мигрантов.
За это Псару и ее немногочисленных жителей Михеев искренне любил. А еще за то, что островитяне героически отстаивали свое право не пускать на остров новое поколение вышек связи, поэтому лишь на западной оконечности острова торчала черно-глянцевая игла древней 5G.
С рассветом Михеев уходил на берег моря, разравнивал песок и чертил прутиком лишь ему понятные линии. Вспоминал. Увязывал разрозненные события. Искал молчание.
Давным-давно он понял, что самое важное находится в тени и молчании. С тех пор он в первую очередь обращал внимание на то, о чем не говорят в докладах с высоких трибун, не обсуждают на истеричных ток-шоу, не показывают в новостях, не анализируют многомудрые эксперты по всем вопросам. Весь информационный шум он воспринимал как внешние границы, обозначающие территорию чего-то действительно важного. Самым сложным всегда было определить, о чем молчат? Что скрывает тишина и спокойствие?
Москва, кровавая распродажа, брусок нелегального искина, Кристина, навсегда исчезнувшая за дверями «Детского мира». Одна из отправных точек. Нет, не там, слишком много всего на поверхности в России, хотя бродят, бродят там глубинные течения. Огромная территория от Поволжья до Урала и дальше – территория молчания или диких слухов.
Похоже? Нет. Слишком разнонаправленные и трудно контролируемые силы там сейчас действуют.
Африка? Нет. Не там это началось.
И в залитой дождями деревушке в Южной Азии, где он стоял и смотрел на серо-желтые, словно куски плохого мыла, отечные коленки маленьких, с неестественно раздутыми животами, трупов. Там еще был омерзительный, молоденький и гладенький корпорант с модным полупрозрачным планшетом. Всегда в бледно-розовых рубашках-поло и кремовых брючках. Михеев ненавидел его до дрожи, но он был представителем заказчика, а Михеев выступал в ипостаси независимого подрядчика. Да, черт возьми, он им и был на самом деле, он давно уже забыл, где заканчивается его реальная жизнь и начинается легенда.
Михеев поднял голову и уставился в белое от жары небо. Честно говоря, не было тут никакого заканчивается-начинается, не было легенды. Он давно уже стал «независимым подрядчиком», которого зовут на самые сложные проекты. Так они это называют, они вообще очень любят обтекаемые многословные формулировки. И ты действительно чертовски хорош в той беспробудно черной зоне, где тихо варилось адское варево нелегальных научных разработок, каждая из которых доходила до момента, когда яйцеголовые говорили заказчику, что пора переходить к экспериментам на потенциальных объектах воздействия.
Нет, это уже представители заказчиков приходили к нему и говорили все эти обтекаемые слова. А ученые говорили прямо: нужны испытания на людях. И вот тогда приходили к Михееву, и он выстраивал стратегию обеспечения, логистику, безопасность, решал еще массу проблем, каждый раз спрашивая себя, не будет ли этот раз последним? Не решит ли и этот заказчик, что подрядчик узнал слишком много и проще сделать так, чтобы он исчез после операции? Исчез где-нибудь в тихом незаметном уголке мира…
Последний раз с ним пытались такое провернуть в Сербии на пустынной дороге между городками, названия которых сразу же выветриваются из памяти, зато навсегда остаются образы – узкие улочки, выцветшие от солнца уютные дома, люди, которые никогда никуда не спешат, поскольку живут в своей, совершенно не пересекающейся с остальным миром, версии реальности, в которой всегда все тихо и спокойно. Даже прокатившиеся в конце XX века войны не изменили их отношения к жизни. Здесь всегда было тихо. Тихо и спокойно…
Михеев встал и пошел к домику. Из-под старой скрипучей кровати достал лэптоп. Планшеты и современные полупрозрачные пластины-коммуникаторы он терпеть не мог, повсюду таскал древний, на первый взгляд, ноутбук с настолько потертой крышкой, что ее первоначальный цвет он уже и сам не помнил. А вот начинка…
Сейчас требовалось связаться по защищенному каналу со спутником, загрузить данные медиаканалов и прогнать через хитрую программу, которую для Михеева написали на заказ. О ее полных возможностях знал только сам Михеев.
Лэптоп тихонько пощелкивал на столике, сколоченном из выловленных после штормов досок. На некоторых еще виднелись остатки маркировок. Иногда Михеев их разглядывал, пытаясь угадать, что же было в этих ящиках, откуда они начали свой путь и почему оказались в волнах. Он знал, что в конце концов загрустит и впадет в слезливую сентиментальность, думая о том, что сам похож на такую вот доску. И все равно вечерами, доедая гроздь винограда, всматривался в едва видимые черные, коричневые и красные клейма и складывал слова из разрозненных букв и иероглифов.
Лэптоп тихонько просигналил, сообщая, что необходимый массив загружен.
Михеев сплел пальцы, хрустнул ими, сел за стол. Крупные информагентства – мимо, в них никогда ничего не бывает, особенно с того времени, как тендер на их наполнение выиграла Общеевропейская медиакорпорация. Только совсем нелюбопытный не знал, что технологии, которые она использует, целиком и полностью закуплены у штатовской «Альфа-Ом», которая…
Впрочем, посмотрим на общий новостной фон – кто в лидерах по запрошенному массиву? Как раз Сербия. А наименьшее количество упоминаний о происшествиях и, главное, резких изменениях деловой активности? Македония, Словения, Черногория. А что у нас с упоминаниями в общеевропейском масштабе?
Михеев сидел полтора часа, наконец откинулся на тяжелом стуле и постучал по зубам кончиком ручки.
По всему выходило, что стоит внимательнее присмотреться к Черногории. И Михеев начал шерстить местную прессу, публичные каналы и доски объявлений, реал-стримы и маркетинговые симуляции мелких кофеен и парикмахерских, ночных клубов и трехзвездочных отелей, пытаясь найти то, что цепанет его, привлечет внимание, обозначит себя, как рыба, которую засекаешь по легкой тени в глубине воды.
«“Велос“ – новейшая методика нормализации сна! Один сеанс, и к вам вернется сон, которому позавидуют боги!»
Что привлекло его внимание? Михеев не стал анализировать, это можно будет сделать потом. В такие моменты – безнадежные, – когда сорвалось все и закрылись все двери, он безоговорочно доверял своей интуиции и действовал по принципу «если непонятно что делать, делай хоть что-нибудь».
К вечеру катер местного контрабандиста, о котором знали все на острове, включая трех полицейских и их древнего дрона, переправил его поближе к цивилизации. И Михеев уже присматривал шеринг-кар, чтобы спокойно добраться до клиники «Велос», не привлекая ненужного внимания, когда засигналили оба его коммуникатора и даже «звонилка», номер которой знала лишь пара человек из Европейской Комиссии. Михеев ответил.
– Боевики «Окончательного решения» уничтожили больничный комплекс в Дублине.
У Михеева стало кисло во рту – в Дублине был не только самый крупный и хорошо оснащенный больничный комплекс, но и, что меньше афишировалось, лабораторный центр, занимавшийся важными вопросами в области воспроизводства человека. А еще крупнейший роддом Евросоюза и Британии.
– Задача? – запросил он, выслушал инструкции, коротко ответил: – Понял, готовьте гостевой домик.
И принялся вызванивать команду.
