– У одного из древних народов земли были сказания о фетчах – полных двойниках живых людей, – рассеянно ответил Михеев.
Сейчас его занимало даже не возникновение двойника давным-давно пропавшего человека. Он подошел к висящему над столом кораблю, присел, всматриваясь в непривычные формы – вытянутые, сужающиеся к носу, атавизм ракетной эпохи. Тронул пальцем решетчатые выступы – как же они назывались? Кажется, «рогановские преобразователи». Корабли, век которых оказался на редкость недолгим – им на смену пришли суда, умевшие почти полноценно работать с подпространством.
Какая эпоха была! Человечество начинало освобождаться от последствий Первого Исхода – Черной волны, как и по сей день называют ее многие историки. Ученые и инженеры были очарованы перспективами нуль-транспортировки, журналисты уже начинали хоронить космофлот… О рогановских кораблях забыли, а между тем часть их экипажей еще помнила последние годы Черной волны.
Михеев задумался, и вдруг его кольнуло:
– «Велос», ты сказал?
Уже само по себе полное совпадение структуры организма Лапиньша с человеком, умершим – а умершим ли? – столетия назад, вызывало массу очень нехороших подозрений. Еще недавно любой на борту «Меконга», да и сам корабль, сказал бы, что это невозможно. Но если это «Велос»… Михеев не верил, что название схоже просто по совпадению. Не было места случайностям там, где речь шла о «Сфере».
– «Меконг», для начала дай краткую выжимку по экспедиции «Велоса», затем максимально подробную, ее сбросишь всем для изучения.
– Хорошо. – Меконг на миг задумался. – Итак…
«Велос» был одним из первых рогановских кораблей, если не первым, полностью сконструированным для научно-исследовательских экспедиций. Научное судно, так это называли. Порт приписки – Земляндия. Ушел в исследовательский рейс и пропал. Но не просто пропал. К планете, которая была целью «Велоса», человечество направило еще две экспедиции. Они так же бесследно исчезли, как и первая. Правда, одна из них успела послать сообщение, которое заставило людей выставить вокруг планеты сначала патрульные корабли, следившие за запретом на посадку, а затем установить куда более совершенные барьеры. Они должны были не только не допускать посадки, но и не пропускать ничего с Карантина, как стали называть планету. Но когда у нас все шло по плану?
Минимум один официально зарегистрированный прорыв был, и как раз с Карантина. В межзвездном пространстве обнаружился тот самый «Велос» спустя двести восемьдесят лет после исчезновения. К счастью, астронавт, отвечавший за операцию, принял единственно верное решение. Не обращая внимания на причитания и завывания специалистов и молчаливый бунт экипажа, с помощью служебных ботов развернул корабль-призрак носом к ближайшей звезде и убедился, что светило благополучно сожгло его.
Кончилась история Карантина, когда повзрослело первое поколение берсеркеров. Михеев пробежал по строчкам отчета: новых данных не получено, попытки использовать биоустройства привели к исчезновению оборудования, предлагать активные исследования кораблям и представителям галактов Совет человечества счел нецелесообразным. Тоже понятно – огромный риск при совершенно неизвестной потенциальной пользе информации, которая могла бы быть получена. Словом, один из первых случаев использования берсеркера.
Так каким же образом полная копия Владимира Алексеевича Родина оказалась в «Зимнем лесу»? Тоже ксенолога, кстати. В мозгу Михеева роилась и масса других вопросов, но их он решил пока не озвучивать. Слишком много ассоциаций они тянули, слишком глубокие пласты памяти, казалось, навсегда похороненные им. Он вспоминал, где и когда впервые услышал название «Велос».
