Она двигалась вдоль незримого каната, испачканного неведомой дрянью – дотронься и обожжет руки, – но очень крепкого и заметного для того, кто умеет видеть. Чужая и чуждая сила, уже не скрываясь, звала и одновременно выбрасывала этот канат-щупальце, и Кейко становилось не по себе, когда она пыталась представить того, кто может появиться во Вселенной, уцепившись за этот канат.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – Она покосилась на Стаса.
Земледел сосредоточенно смотрел на свой монитор, время от времени коротко отвечая службам системы, которые интересовались не объявленным заранее маршрутом шлюпки. Вполне обоснованный интерес – в перенасыщенной излучениями системе, превращенной в гигантский даже по меркам человечества узел связи, далеко не везде было безопасно передвигаться, не имея высшего класса защиты. Что ж, приходилось рисковать.
Стас прислушался к себе:
– Ничего. Разве что…
Договорить не успел – Кейко легонько коснулась его эмополя. Тревожные желтые всполохи окружены голубовато-стальными стенами жесткого самоконтроля, по ним пробегают теплые прозрачно-оранжевые волны сочувствия, желания помочь, надежды на близость?..
Кейко смущенно прекратила соприкосновение. Да уж, с этим придется разбираться позже… Но то, что требовалось, она восприняла. Напряжение информоэмоциональных полей, как это раньше называли, аур окружающего пространства, Светлов не чувствовал. Во всяком случае, не отдавал себе в этом отчета.
Кейко осторожно изменила курс шлюпки – направила ее вдоль невидимого каната, вывела на пилотский визор схему ближайших секторов комплекса. Внешне запутанные, перевитые энерголианами заросли превратились в изображение сложнейшего высокоорганизованного существа, которое с удовольствием принимало, обрабатывало и передавало дальше информацию, обмениваясь ею со своими сородичами, выросшими в других секторах Сферы разума.
Вот он – центральный приемный узел. Сюда тянется зловещий путеводный канат. Кейко отправила изображение Стасу.
– Они здесь. Бери управление, попробую дотянуться.
Светлов не стал ничего уточнять, мягко принял управление, грамотно наложив успокаивающую волну-посыл своего сознания на просьбу-указание Кейко. Шлюпка отозвалась довольным понимающим сигналом, словно замурчала огромная кошка. Одновременно Светлов вывел на свой визор показания системы жизнеобеспечения и контроля состояния первого пилота.
Ладно, все правильно – хоть и не любила Кейко стороннего контроля, а прав земледел. Ее постепенно охватывал азарт, как на гонках фамильяр-ботов. Последняя закончилась знакомством с Михеевым. «А еще после нее пришлось закрывать всю систему», – напомнил ехидный голосок.
«И тогда, – вдруг осознала девушка, – я впервые ощутила прикосновение зеленой волны».
Так… Щуп сознания скользнул к зеленовато-голубому приемному узлу. Он напоминал шляпку великанского гриба, под которой пряталась такая же великанская, казавшаяся несоразмерно тонкой ножка, враставшая в ветку энергосистемы.
– Они там. – Кейко подсветила на визоре центр шляпки, в котором находились посты контроля и студии монтажа информационных выпусков.
Стас пробежался по пульту ручного управления, вывел данные о персонале.
– Сейчас там должно быть десять, может, двенадцать человек. Что ты нащупала?
– Пока ловлю только эмоционально насыщенный фон, подожди, – закусила нижнюю губу девушка.
Двигаться восприятием дальше по невидимому канату было откровенно страшно, но она понимала, что иначе никак. И осторожно скользнула к шляпке приемного узла. Чем ближе к нему, тем напряженнее были сплетения эмоций и тем сильнее ощущались всполохи страха, гнева, непонимания.
И вдруг Кейко задохнулась, а Стас тревожно обернулся к ней, когда скакнули в красную зону показатели контроля здоровья. Раскидав клубок эмоций, к ней слепо, но неотвратимо устремился психоэнергетический поток, который Кейко восприняла как сгусток зеркально отблескивающей тьмы, готовый затопить и поглотить ее сознание. Она не успевала ни закрыться, ни хотя бы сосредоточиться.
Откуда-то пришло ощущение абсолютного покоя и уверенности в том, что с ней не может произойти ничего плохого. Эта уверенность пахла весенним дождем, была прозрачной и чистой, как капли на свежих зеленых листках. Она прорастала через Кейко, неудержимая, уверенная в себе, будто весенний лес.
И черное щупальце прошло насквозь, не обнаружив ничего. Пометалось, взвилось над шляпкой и уползло обратно.
Кейко поняла, что Светлов снова смотрит на нее. Очень внимательно смотрит. И еще до того, как он задал вопрос, поняла почему. Все показатели самочувствия успокаивающе сигналили зеленым.
Когда тихая прозрачно-зеленая волна подхватила Кейко, заполнила, понесла, девушка сама стала волной. Чем-то неизмеримо большим, чем та, которую звали Мацуева Кейко Яновна. И в то же время она оставалась собой – только гораздо более полной, цельной, помнящей себя с момента зарождения и даже раньше, до начала того, что люди называют временем.
