Ощутив эту силу, Кейко убедилась в том, что и так чувствовала. Михеев не получил их сообщение и не знает, что один из тех, к кому он с Поповым идет по тихому коридору, совсем не человек. Она это знала, но не могла быть везде и сразу. И сообщить тоже не могла. Сейчас она могла сделать правильным только то, что происходило в узле связи. Остальное – потом.
«Вот тот – с равнодушными глазами – будет в меня стрелять», – поняла Кейко.
Она увидела, как напряженно смотрит на Бескровного совсем молодой паренек в коричневом комбинезоне с нашивками службы связи, и заметила волны силы, исходившие от него.
Эмпат. Пока не очень сильный, но хорошо обученный и талантливый. Мерцающие силовые ленты с яркими красными знаками медслужбы не давали ему шевелиться, но он не обращал на них внимания. Он пытался раскачать эмофон этого мертвоглазого, только почему-то у него не выходило.
Она мысленно вырастила прозрачно-зеленую лиану намерения-интереса-исследования, коснулась эмосферы Бескровного. И поняла, почему у смелого парнишки ничего не получается.
Кейко ощутила пространство, увидела проявление намерения в Мироздании. Пытаясь все это осознать, она ускользала в мир, наполненный ярчайшими красками, звуками, запахами и тем, чему не было названия в человеческом языке.
«Тш-ш-ш, человек, не пытайся сейчас все понять и назвать. Это произойдет в свое время. Сейчас просто живи и пользуйся», – сказал ей кто-то. Не словами. Скорее объемными образами, напрямую обращенными к ее разуму. Она вздохнула, расслабилась и позволила себе использовать дар зеленой волны.
В эту минуту у Бескровного перекосилась левая сторона лица. Движение было нечеловеческим и очень страшным. Существо, которое было некогда Сергеем Бескровным, вскинуло руку с импульсным разрядником. Стас заметил это движение, догадался, что тот сейчас выстрелит, и сделал единственное, что мог.
Он, не раздумывая, прыгнул на Бескровного. Толкнулся ногой, вытянул руки, надеясь перехватить или хотя бы сбить прицел импульсного разрядника. Никогда ранее он не испытывал такое бешенство и жуткий страх, как сейчас, когда понял, что Бескровный выстрелил не в него. В Кейко.
Зал транспортировщиков реальности напомнил Михееву старые православные соборы и индуистские древние храмы. Почему? Бог весть.
Был он невелик, по стенам ходили голубые и изумрудные волны света, и каждая несла ощущение свежести и утреннего весеннего холодка. Сами транспортировщики покоились в прозрачных коконах вокруг центральной колонны, уходящей к сводчатому потолку. Лица их были спокойны и неподвижны, на губах замерла «улыбка Будды». Михеев окинул их взглядом, убедился, что состояние комплекса штатное, и сосредоточил внимание на людях, стоявших между коконами.
Мирослав Цой выглядел совершенно иначе, чем на своих голоснимках. Тот же «ежик», что и раньше, те же внимательные черные глаза, уверенный разворот плеч, но… Мимика изменилась. Точнее, исчезла. Бывают лица, напряженные до полной неподвижности, бывает неподвижность спокойной расслабленности, но в любом случае даже неподвижность человеческого лица что-то выражает. А у Цоя – ни-че-го.
Комнин смотрел на вошедших с сосредоточенным интересом, что-то прикидывая в уме, – он явно относился к происходящему, как к решающему этапу крайне важного эксперимента.
Федоров чуть нервно, но очень искренне улыбался.
– Николай Владиславович, – Михеев сложил шлем в ворот костюма, с облегчением потер макушку, чесалась ужасно, – вы мне только скажите, это все зачем? Вы чего добиваетесь-то в итоге?
Ответил Комнин:
– Давайте мы проведем научный диспут потом, – и приглашающе указал рукой на пустой кокон, стоявший несколько в стороне.
Цой сделал шаг в сторону, открывая самодельную установку, которую венчал (Михеев с досадой вздохнул) брусок конструкта.
– Ну нет, люди вы мои дорогие… – Михеев чувствовал себя глубоким стариком. Очень усталым и злым стариком.
Он огляделся, нашел подсвеченную оранжевым сервисную зону и вырастил себе стул. Тяжело сел на него, смазанным – никто и пошевелиться не успел – движением достал дезинтегратор и приставил к своей нижней челюсти. Говорить стало неудобно, ствол мешал, от этого Михеев разозлился еще сильнее.
– Вам явно нужен я. Точнее, как я подозреваю, что-то в моей голове. Так что, как минимум, я хочу знать, что и зачем.
Федоров и Комнин переглянулись. Цой был по-прежнему неподвижен. И по-прежнему смотрел на Михеева.
«Ай, как нехорошо… – пронеслось у него в голове. – Этого я не учел, хотя после Лапиньша должен был хотя бы подумать о такой вероятности».
