– Вона как, штольня-рудничок. Это же ж я за них решить-то не могу. Поговорить надобно, объясниться, значит, а какой согласие-то даст, того же ж и забирать с собою-то. Дак, пойду я что ль, поговорю со всеми-то?
– Нельзя со всеми, дядя Бахрап, если кто-то проговорится случайно, всем плохо будет. С одним только можно. Вот и подумай, кто на такое сразу согласится.
– Сразу?.. Дак, и не измыслю же ж такого сразу. Ежели… пойти-то он пойдет, дак, жаль же ж, пожил-то совсем мало… Но пойдет. Этот точно пойдет. Он же ж и со мною идти-то хотел, к кровососам, вот. Дак, батька же ж его на засов-то заговоренный запер, не пустить чтоб. Мыслю, с ним говорить-то надобно. Не откажется. А молодой… Дак, может же ж и сложится все, как задумано. Глядишь, и не прервется род-то мой. Вон, и Ваади Водный говорил же ж, не зазря и батя мой, и я под ихнее внимание-то попали. Может, для того же ж и попали-то, чтобы зараз сгодиться? Как думаешь-то, девонька, такая штольня-рудничок получается?
– Может и такая, дядя Бахрап. Все мы здесь не просто так. А тот, про кого ты говоришь, он кто?
– Дак, Граж же ж, Орлишки моей жених-то. Они же ж сколько лет уж, как друг с дружкой сладились-то, с малолетства еще, к зиме свадебку-то играть же ж думали, а оно вона как повернулося. Ежели подходящий-то он для дела, дак, схожу же ж, позову. День туда, день обратно, управимся.
Я посмотрела на Младших. Оба отрицательно покачали головой. Посмотрела растеряно и жалобно. Как быть? Ваади прижал палец к губам. Понятно, молчу.
– Не нужно ему ходить, проболтается ненароком. Считают его в Подгорье пропавшим, так и оставим, пусть дальше считают. Второму тоже хорошо бы вот так пропасть, чтобы никто не знал, куда делся. Бахрап пускай письмо напишет, я отнесу. Показываться не стану, просто подброшу и прослежу, чтобы лишним на глаза не попалось. Скажи ему, Маррия.
– Погоди, Вад, Мар, про нас ни слова, только чтобы позвал, остальное не его забота. И отнесу я. Не моргай, честно отнесу. У них там пожар небольшой начинается, по пути заброшу. И нет, Мар, это не моих рук дело, сами болваны, но быть мне там нужно. А вы пока его на поверхность вывести попробуйте, мало ли. Вдруг, еще одного добывать придется. Кстати, сразу запасного из него вытряси. И пишет пусть два письма.
– Дядя Бахрап, а еще кто имеется похожий? На всякий случай.
– Дак, сейчас же ж помыслю. Пахрип с сыном, с Важенсом, дюже злые-то на кровососов. У них прошлым-то разом дочку отобрали, сестренку Важенса, значит. Подходяще? Ежели одного, дак Пахрипа же ж звать-то надо, малой же ж пусть род-то продолжает. Дак, идти мне? Время, поди же ж, не стоит, а девоньки-то мои – там.
– Не надо идти, дядя Бахрап, ты им письмо напиши, каждому. Поверят письму?
– Дак, поверят же ж. Чего же ж мне-то не верить, ежели я завсегда правду-то говорю?
– Вот и хорошо. Только про нас не пиши, и пусть если смогут, уйдут незаметно, не говорят никому. Сможешь так?
– Дак, чего же ж не смочь-то?
В эпистолярном жанре гном отличался редкой лаконичностью. «Граж, хочешь выручить Орлис, приходи через заброшенный рудник к Озеру. Никому не говори. Бахрап. Прихвати мой топорик, ты его три месяца, как взял.» Второе отличалось лишь именем и вместо топора упоминался рашпиль.
С доставкой Бахрапа на поверхность сложностей не возникло, зря волновались. В смысле, никто живьем его в Озеро не выталкивал, чем бы закончился такой эксперимент так и осталось неизвестным, а сферу с ним Озеро выпускало и впускало без проблем. Вернулся Бахрап изрядно приободрившимся.
– Надо же ж, как оно хорошо-то на солнышке. А то, что же ж, одна вода-то повсюду.
– Дядя Бахрап, тебе чем возмущаться? Вы из своего Подгорья только по праздникам выбираетесь. А там откуда солнце? Камень один.
– Дак, то же ж камень! Он же ж родной-то весь, да знакомый! Но ты, Ваади Водный, не подумай-то чего, мне же ж у тебя-то нравится. Солидно все. Компания, опять же ж, хорошая.
Хорошая компания места себе не находила. О вчерашней передаче не разговаривали, но прошедшая ночь никому спокойствия не добавила. Тайриниэль метался из угла в угол, ненадолго присаживался на край кресла, вскакивал и продолжал наматывать круги. Узиани следила за ним испуганными глазами или бегала следом. Алиани забилась в угол дивана, смотрела перед собой отсутствующим взглядом и иногда нервно вздрагивала от пробегающего слишком близко эльфа. Ваади отбыл выполнять свои прямые обязанности, ни его ни Фаарра никто от этого не освобождал. Я накачивалась кофе и сигаретами, то прокручивая в голове Пророчество, то продумывая детали плана. Бахрап всеобщего уныния не разделял, ему хватило подаренной мной надежды, чтобы уйти в свои то ли размышления, то ли воспоминания и не докучать никому разговорами, изредка расплываясь в широкой улыбке. Ни в газетах, ни в выпусках новостей новых упоминаний о Прощальной площади не было. Это мы время от времени проверяли.
Вернувшиеся Младшие велели всем прекратить истерику и увели меня общаться.
