– До Высокой комиссии доходят слухи, что не все граждане Аршанса в полной мере понимают серьезность происходящего. Некоторые из них в силу собственного неразумения выказывают сочувствие недостойным этого подлым нечестивцам. День-другой в такой клети пойдет им во благо и поможет избавиться от опасных заблуждений.
Камера вернулась к помосту и крупным планом продемонстрировала весь палаческий инвентарь, задерживаясь на каждом предмете. После развернулась назад и показала площадь с небольшими скоплениями горожан в разных ее местах. Из подъехавшего черного экипажа, запряженного тройкой вороных лошадей, неспешно выбрался Теримитц собственной персоной и важно прошествовал к помосту.
– Под Черную Невесту косит, сука, – сквозь зубы прокомментировал Огненный.
Посреди площади остановился большой черный кармаг. Двое крепких мужчин в одинаковых темных костюмах открыли дверцу в его задней части, выволокли оттуда и швырнули на землю связанного эльфа. Камера приблизилась и замедленно показала его разбитое в кровь лицо, размозженные кисти рук, грязные лохмотья. Мордовороты в костюмах вздернули эльфа на ноги и, толкая в спину, погнали к помосту. Он сильно приволакивал ногу, спотыкался, несколько раз падал, его поднимали и опять гнали вперед. Перед Теримитцем силой заставили опуститься на колени. Тот презрительно скривился, схватил эльфа за волосы и потянул назад, принуждая поднять голову, некоторое время рассматривал его лицо, явно наслаждаясь увиденным, потом пнул его ногой в грудь и отступил в сторону, брезгливо вытирая пальцы поданным кем-то из костюмов платком. Эльфа опять подняли на ноги и втолкнули в первую от помоста клетку. Один из конвоиров втиснулся следом, нацепил ему на шею ошейник, снял веревку и надел кандалы на руки и ноги. С противным лязгом захлопнулась передняя решетка, повернулся ключ в замке. Теримитц удалился под приветственные вопли и аплодисменты толпы на площади и в зале. Экран погас.
– Господин Теримитц, какое преступление совершил этот отброс общества и что его ожидает?
– Не стоит связывать этих недостойных выродков с обществом, они не имеют к нему никакого отношения. Этот осмелился снять рубаху в присутствии дочери хозяев и ее подруг, девушек скромных и благонравных, а после оклеветал их, утверждая, что они сами на этом настояли. Его хозяин, честный и порядочный кастаниец, господин Сипут, едва узнав о новом Законе настоятельно просил Высокую комиссию избавить его от необходимости самому принимать соответствующие меры, ибо не уверен в своих способах достойно наказать нечестивца. Высокая комиссия пошла ему навстречу, невзирая на то, что еще не начала работу.
– Так работа все-таки будет начата раньше?
– Нет, мы не нарушаем законов, работа будет начата точно в срок. До этого дня обвиняемый останется в клетке на Прощальной площади. Ему будут каждый день давать воду и через день – пищу. До вынесения приговора граждане Кастании будут лишены возможности выразить свое негодование действием, но могут свободно выражать его словом.
– На какое наказание он может рассчитывать?
– Приговор вынесет Высокая комиссия. Думаю, пятидесяти плетей, по десять за каждую из присутствовавших девушек, переламывания обеих рук и раздробления всех пальцев будет достаточно. И пребывание в клетке, пока хозяин пожелает либо не пожелает его забрать, но не менее семи дней. Теперь я вынужден вас покинуть, у Председателя Высокой комиссии много дел. Помните мои слова, добропорядочные и благочестивые граждане Кастании! Помните мои слова, добропорядочные и благочестивые жители Аршанса!
Под ликующий рев зрителей Теримитц покинул студию.
Ваади выключил маговизор. Гнетущую тишину прерывали лишь редкие похрапывания гнома. Фаарр осторожно высвободил свою ладонь из моих пальцев, оказывается, я до сих пор ее сжимала, достал и протянул мне сигарету.
– Мар?
– Я в норме, – постаралась сказать спокойно, но внутри все кипело.
– Тайрин?
– Я его убью, – эльф резко ударил кулаком по подлокотнику. Узиани вздрогнула и вцепилась в него еще крепче. – Я серьезно. Дайте мне выйти отсюда, и я его убью.
– Успокойся, Тайриниэль, ты к нему подобраться не сможешь, – холодно и рассудительно оборвал его речь Ваади. – Ты вообще далеко не уйдешь, схватит первый же патруль или сами… добропорядочные и благочестивые. Окажешься в соседней клетке. Хорошая помощь? Ты эльфа этого знаешь
– Нет. Какая разница? Из-за каких-то человеческих шлюшек, захотевших экзотики его… Маррия, извини.
– За что? – поразилась извинению. – За «шлюшек»? Так они это слово и есть.
– Но… Ты – человек…
– И что? Хочешь, сама повторю: эти сучки – шлюхи, его хозяин – конченный мудак, а для этой гребанной мрази Теримитца у меня слов не хватает.
– Ничего себе! – восхитился Огненный. – Мар, ты и такие слова употребляешь?
– Да! – меня понесло. – Мандрагора ползучая! И мне стало легче! Я их еще много сейчас употреблю, присоединяйтесь.
Никто не присоединился, но мой нецензурный монолог не прерывали. Меня же после него немножко отпустило. Эльфа – нет.
– Мы так и будем отсиживаться тут и ждать пока что-то само изменится?
