– Ты, главное услышь. Запели, танцуем, молодцы обе. Хватит. Узиани, хватит. Узиани!
– Не трогай, я сама. Все, вернулась. Узиани, я же сказала, не лезь глубоко.
– Я нечаянно.
– Ясно, еще раз. Поем, танцуем. Нормально. Бахрап, погрохочи чем-нибудь. Ясно, не нормально. Узиани, не вздрагиваем, не оборачиваемся, ни на что не реагируем. Вад, попроси Малку покричать. Поем, танцуем. Узиани!
– Она кричала!
– И что? Не реагируем. Сначала. Граж, застони. Застони, я сказал, а не завой. Тайрин, давай ты, а то от его воя келпи разбегутся. Поем, танцуем. Узиани!
Дриады научились.
– Мар, встала, подбородок выше. Давай.
– Я, Моринда фер Терри,
– Не торопись. Не говори – вещай.
– Я, Моринда фер Терри, по своему великому праву…
– Мар, не части'. Каждое слово выдавай, как драгоценность.
– Тошнит меня от этих драгоценностей. Кто ей текст писал?
– Сама, наверно. Какая тебе разница? Ты его произнеси, как надо.
– Я, Моринда фер Терри…
– Стоп, совсем фигня. Топай к зеркалу. Поехали.
– Я, Моринда фер Терри, по своему великому праву и своему великому повелению, забираю, принадлежащее мне.
– Уже лучше. Добавь холода и власти.
– Я, Моринда…
– Нормально. Тайрин, изобрази стон.
– Я, Моринда фер Терри, по своему…
– Стоп, не пойдет, убирай эмоции. Никакой жалости, никакой реакции.
– Реакция нужна. Маррия, улыбнись, как будто тебе это нравится.
– Правильно. Давай с улыбкой.
– Я не смогу!
– Сможешь!
– Я, Моринда…
Я научилась.
Если бы Младшие не убирали дым сразу, от него уже не было бы, чем дышать. Фаарр, Тайрин и я не расставались с сигаретами, Бахрап с теми же сигаретами, но распотрошенными и забитыми в трубку. Ваади расписывал план действий, я лезла со своими коррективами.
– Забирать будем по одному, в крайнем случае – двоих.
– Давайте сразу двоих, нет, лучше троих.
– А еще лучше всех. Понимаю, но не выйдет. Она так не делала. Тайрин, так?
– При мне она забрала двоих, меня оставила.
– Алиани?
– Там, где мы видели, они забирали одного или двоих. Иногда возвращались еще за одним.
– Вот, мы тоже можем вернуться.
– В крайнем случае, да. Но не постоянно.
– Подождите, у нее так получалось, потому что они были вдвоем или втроем. Их же всех раскидало. Большая группа была тех, кто пытался уйти через портал. Но с ними по-другому. А сейчас сразу много и мы можем…
– Не можем. Я спрашивал у Малки. Кроме первого раза больше двоих она сюда не привозила.
– Кто-нибудь понимает почему?
– А кто-нибудь может понять, что делается в голове у сумасшедшей? В любом случае, двое – предел.
– Тогда надо как-то запретить этому Теримитцу трогать остальных. Чего вы все отворачиваетесь?
– Маррия, я сейчас скажу страшную вещь. Мы не сможем забрать ни одного, кто будет находиться в более-менее нормальном состоянии. Только тех, кому почти конец.
– Ваади, ты что? Мы что позволим им искалечить всех и…
– Да, Маррия. Или тебе придется делать это самой.
– Что делать? Приказать не трогать? Я…
– Нет, Маррия, самой их мучить. На глазах у всех. До конца. Сможешь?
– Нет, конечно! И как такое в голову влезло? Но почему?
– Черная Невеста дала людям и прочим право так поступать с ними и обязалась забирать лишь тех, кто не выдержит. Слово было сказано, услышано и принято, и даже она сама не сможет отменить своих обязательств.
– Это как клятва, да? Но я никаких слов не говорила и обязательств не давала. Что меня может остановить?
– То, что об этом знают все. Как только ты нарушишь условия, обман раскроется. Тебе позволят развлечься и самой вдоволь поиздеваться над любым приговоренным, но не более. Как только ты проявишь хоть каплю милосердия, все закончится. И для вас, и для них. Через законы нельзя переступить. Это факт.
– Но их можно обойти, да? Как с вампирами, она сама не тронула людей, она приказала им, это сработало. Так?
– Так, но она клялась не причинять им вреда лично. Технически клятва не нарушена.
– А если я не заберу лично, а прикажу гномам…
– Маррия, ты в любом случае это сделаешь. Это не пройдет. Вампиры, как бы ни было, самостоятельны. Свита Моринды у нее в полном подчинении, возможно, магическом. Нет, не выход.
– Но что-то же можно придумать?
– Когда придумаем, тогда и обсудим. А пока так. Забираем одного, которому хуже всех.
– И как мы узнаем, которого?
– Узиани, как быстро ты сможешь увидеть страшную боль?
– Не очень. И я не смогу петь и видеть.
– Тайриниэль, они все время пели?
– Не уверен, кажется, нет. Но точно не скажу.
– Алиани?
– Нет. Когда говорила Черная Невеста, дриады молчали. Если она выходила из кареты, шли за ней.
– Вот, я выйду, мы пройдем, Узиани посмотрит…
– Из кареты – ни ногой. Только попробуй нос высунуть, я тебя так заблокирую, что шевельнуться не сможешь. От кареты отходят только Бахрап и Граж, делают свою работу быстро и молча, повторяю, быстро и молча, и возвращаются на свои места.
– Фаарр, ну почему?
– Потому. Тема не обсуждается.
– Как тогда?
– Придется наудачу. Если Узиани увидит что-то, покажет келпи. Не пальцем, Узиани, мысленно. Келпи скажет Ваду, он – тебе. Если нет, забираем того, кого отдадут, или выбираешь сама.
– А если ошибусь?
– А ты не ошибайся.
– Ты не ошибешься, Мари.
– Мне бы вашу уверенность.
