Вчерашняя эйфория и героический настрой исчезли бесследно, вернув способность здраво рассуждать и оценивать ситуацию. И по всему выходило, что Фаарр прав во всем. Своим идиотским поведением я едва не добила бедолагу-эльфа, здорово потрепала нервы друзьям и проявила незаурядную склонность к суициду. С другой стороны, как бы мы выяснили возможности и способы работы моих, вдруг, открывшихся способностей, без этих приключений? Возможно, что когда-нибудь разобрались, но сколько времени занял бы научный подход? И было ли это время у эльфа? Ребята утверждают, что эльфы – выносливые, крепкие. Насколько? Сами же говорили, что к Озеру его притащили в виду несовместимости с жизнью. Нет, встряска с платьем была, однозначно, лишней. А все остальное? Не знаю. А что знаю? Что дальше такими методами действовать нельзя. Дальше… Вот и третья сторона. Уверенность, что смогу продолжить, канула в небытие. Мне было страшно. Банально страшно. Меня от одних воспоминаний о вчерашних ощущениях передергивало. Если мысли о всяких мелких синяках и ранках я еще способна перенести, то чего-то более серьезного начиналась нервная дрожь и накатывал панический ужас. И как быть? Оставить все как есть? Как долго он протянет и сможет ли когда-нибудь полностью выздороветь? Обычная медицина отпадает. Младшие четко сказали, что никто из докторов его лечить не возьмется. Захватить кого-нибудь и принудить силой? Для парней такой вариант недопустим, а террорист-одиночка Мария Ольховская – это даже не смешно. Что остается? Травки-припарки? Извините, но, как городское дитя своего времени, в их пользу при переломах и внутренних повреждениях не слишком верила. Даже если их рекомендуют сами дриады. Нет, не вариант. Ну вот почему, скажите мне, это должно быть именно так? Через боль, кровь и кошмары? Я даже думать о таких вещах всегда боялась, от картинок в обморок падала, в кино глаза закрывала, а теперь… Стоп! А почему вчера в обморок не грохнулась? А, нет, собиралась, когда поняла, что из руки кости торчат, отвернулась вовремя. А вид крови теперь, оказывается, могу переносить? Или это только из-за стресса и выброса адреналина прокатило? Или все-таки Маррия посильнее Марии будет? Я изменилась с переходом в другой мир? Не знаю. Не понимаю. Не хочу! Ну почему, если мне суждено было стать магом-целителем, то не могу лечить каким-нибудь нормальным наложением рук? Хотя, именно наложением и могу. Только как-то через… Через себя. И почему Фаарр не догадался оставить сигареты? А, может, догадался?
В районе кровати искомой пачки не наблюдалось, на цыпочках побрела на осмотр остальных комнат. На стойке нет, на водовизоре, живой карте всех водных объектов Аршанса, когда-то принятом мной за бильярд, пусто. Интересно, а где Огненный спал? Может там остались? Обычно он ночевал на кровати хозяина, она огромная, там человек десять спокойно поместятся, так что братья друг другу неудобств не доставляли. Но вчера они уступили ее мне. Ладно, пошла дальше. На столе нет, зато у нас теперь есть две новых комнаты. Это у Ваади после всего еще хватило сил их э… построить? Молодец какой. Комнаты не очень большие и полностью пустые пока. А мебель откуда…
– Ты кто?
От этого еле слышного хриплого шепота чуть не подпрыгнула на месте. Но взяла себя в руки и повернулась медленно. Взгляд эльфа был все еще мутным, но уже вполне осмысленным. Подошла поближе и остановилась в двух шагах от дивана. Ответила также тихо:
– Маррия. А ты?
– Ты человек, – не вопросительно, утверждающе.
– Да. Как тебя зовут?
– Меня продали? Ты новая хозяйка? – говорил он тяжело, отрывисто, но вполне разборчиво.
– Что за бред! Никакая я не хозяйка. А ты свободен.
– Свободен? – слегка повысил голос.
– Тише!
Поздно.
– Маррия! Ты вчерашний разговор помнишь?
– Все нормально, я помню. Я не трогаю, даже близко не подхожу видишь?
– С кем ты говоришь? Кто здесь?
Эльф не заволновался, спросил почти равнодушно, но завозился на диване, пытаясь приподняться. Я едва сдержалась, чтобы не броситься на помощь.
– Лежи, пожалуйста, спокойно. Тебе нельзя двигаться. Тебя немного… э… много… побили.
Не успокоился, повторил вопросы все тем же отстраненным тоном:
– Кто здесь? С кем ты говорила?
Так, чего-то не понимаю. Повернулась к Ваади. Вполне материальный, сидит, смотрит на меня.
– Он тебя не видит?
– И не слышит.
– А я?
– А ты видишь и слышишь.
– Так тоже можно? Что я вижу, а он нет?
– Конечно, а в чем проблема, Маррия?
– Почему он не видит?
– Потому, что я ему не показался.
– Почему?
– Хватит с него вчерашнего.
Какая связь между вчерашним и нежеланием Ваади проявляться, выяснить не успела. Снова заговорил эльф. И снова равнодушно, не спрашивая, утверждая.
– Я помню. Здесь была она. Черная дрянь. Ты с ней говоришь.
И продолжил попытки встать.
– Видишь?
Сначала успокоила эльфа:
– Нет, не с ней, лежи, пожалуйста, тебе нельзя вставать, – потом ответила Младшему. – Вижу, а если бы и он тебя видел, не дергался бы так.
– Не будь так уверена, Маррия. Нас не так часто видят. Мы показываемся только в экстренных случаях. Не всем нужно знать о нашем присутствии.
– А ваши девочки? А…
