Жители Аршанса между всеми этими зонами путешествовали без проблем, но каждая особь подчинялась законам того времени, в котором была рождена. Те семьи, которые имели желание и возможности выбрать для своих детей более подходящие, по их мнению, места, рожать отправлялись именно туда. У меня от всей этой неразберихи со временем голова шла кругом и понять все до конца никак не удавалось. По-моему, все остальные, за исключением Младших, в собственном летоисчислении тоже изрядно путались.
В придуманную ребятами версию моей социальной безграмотности безоговорочно верили только Узиани и Малка, причем последняя об этом просто не задумывалась. Тайриниэль и Алиани ощутимо не доверяли такому объяснению, хотя эльф некогда сам его озвучил, но лишних вопросов не задавали. Более того, дриада наравне с Младшими терпеливо занималась моим образованием. Эльф в этот процесс включался только если дело касалось эльфийских изобретений, в остальные темы не лез, о себе рассказывал лишь в ответ на прямые вопросы и вообще был весьма неразговорчив. Я считала это результатом всего пережитого и относилась с пониманием.
Эльфа из дома не выпускали, да и сам он не особенно стремился на сушу. Для дриад же потребность время от времени возвращаться в лес была суровой необходимостью, попытка избежать этого могла окончиться весьма плачевно. Для Узиани это каждый раз становилось катастрофой. Она так отчаянно рыдала и цеплялась за руку Тайриниэля, что мы поневоле чувствовали себя злобными монстрами. После очередного такого душераздирающего прощания на вечность длиной в целых три часа, Фаарр задумчиво изрек:
– Знаешь, Мар, возможно твоя поляна и станет реальностью, потому что если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь.
Согласилась. Меня саму наша влюбленная парочка трогала до глубины души и заставляла вспоминать мой Сон. Даже тайком рассматривала спины всей мужской части нашей компании, но ни одна из них даже близко не походила на нужную. Честно говоря, меня это даже немного радовало, никого из троих я в этой роли не представляла.
Вечерами мы вчетвером выбирались на берег, давая возможность Тайриниэлю и Узиани побыть наедине. Для меня эти вечера стали чем-то дорогим и очень важным. Мы с Фаарром устраивались у костра, Алиани держалась чуть поодаль, огонь ей не нравился, Ваади, если приплывала Малка вместе с ней сидел у воды, если же русалки не было, присоединялся к нам. Ни о чем серьезном в эти часы не разговаривали, просто болтали о всякой ерунде, шутили, смеялись. Была гитара и песни под нее. Пели обычно дриада и русалка, у обеих были великолепные голоса. Младшие им в этом не уступали, но уговорить их спеть удавалось редко.
В какой-то из таких вечеров я решилась поразить друзей кулинарным шедевром под названием «печенная картошка». Поразить удалось только Малку, она единственная из всех не пробовала сей деликатес. Зато на следующий день дегустировать неведомое лакомство явилась целая русалочья стая. Фаарр хохотал в голос, представляя себе лицо неведомого мага, принявшего заказ ресторатора на мешок сырого картофеля. Мы с Ваади не представляли, мы лицо Тайриниэля видели, когда этот самый мешок извлекали из ДНД.
Наши полуночные чаепития были похожи на посиделки на берегу. Куча сладостей, чай, кофе, иногда легкое вино. Пение Тайриниэля, устоявшего под натиском двух дриад, но легко попавшегося на «слабо» Фаарра. Завораживающие танцы Алиани и Узиани. Опять разговоры на отвлеченные темы и игра в фанты. Честно играли только мы с эльфом, остальные всегда знали чей фант, но все равно было весело.
В тот раз я была ведущей, а Алиани доставала фанты. Мне больше нравилось попадать в пару с Узиани, по ее интонациям фант Тайриниэля угадывался безошибочно, а я всегда боялась обидеть эльфа неосторожным заданием. Его предвзятое отношение ко мне никуда не делось, а мои слова или поступки зачастую воспринимались болезненно. Поделать с этим я ничего не могла и старалась быть в общении с ним предельно аккуратной.
По Алиани понять что-либо было невозможно. Немного потянула время, ожидая не ахнет ли Узиани, иногда это тоже срабатывало. За спиной была тишина. Ладно, понадеемся, что фант не эльфа и можно чуть-чуть похулиганить.
– Этому фанту, – таинственным голосом начала выдавать задание и застыла с открытым ртом.
За стеной, прямо перед моими глазами, в обнимку с большим камнем уверенно тонул гном.
– Колыбельную спел?
– Спел. Выпросила.
– И как?
– Ты Фаарра сколько лет знаешь?
– Много.
– Зачем тогда спрашиваешь?
– Вдруг, изменился. Так, как?
– Са-Бира сказала, что больше нас в Лежболе на ночь не оставят. Ему весь молодняк подвывал.
Подумать я, как обычно, не успела. Просто ринулась к стене и… С размаху вписалась носом в грудь Фаарра.
– Стоять!!!
– Там…
Там уже был Ваади и сфера на выпучившем глаза гноме. Перевела дыхание и почувствовала, как мои ноги отрываются от пола, а ворот рубашки впивается в горло. Огненный вздернул меня на уровень своего лица и прорычал:
