– Можно, но не нужно, не будем остальных смущать. Шер, не забудь: про нас – тишина. А Тайрин живой, познакомитесь еще. Тебе у нас задержаться придется. Ты, как мелочь учить по тропам бегать, не забыл еще?
Даже так? Кажется, я начинаю догадываться, что стукнуло в голову Теримитцу. Просто мне сейчас некогда, вот доплачу, тогда догадаюсь полностью. И про провидение догадаюсь. Наверно.
– Забыть, не забыл. Только я же пустой, совершенно и абсолютно. Да и кого учить? Тайрин, это тот парень? Серьезно, выжил? Без орочьих шуток?
– Серьезно. Какие шутки у орков? Все, поехали домой.
Рядом с Тайриниэлем успокоилась быстро. Сил было на удивление много, я продержалась в полтора раза дольше обычного. И даже после этого еще не чувствовала себя полностью опустошенной. Решила немножко отдохнуть и убрать еще один кусочек «страшной боли».
– Мар, открой мне секретную тайну, – перебил мои стратегические раздумья по выбору следующей позиции на отвоевание ее у моего главного врага Фаарр. – Ты когда ему нормальное лицо вернуть собираешься?
– Никогда. Само заживет.
– А? Вад, ты слышал то же, что и я?
– Маррия, и что бы это значило?
– Ничего. Пусть так останется. Меньше заглядываться всякие будут.
– Твою же… Мандрагора ползучая! Мар, что за бред?
– Не бред. Если бы эта… княжна на него не запала…
– Ничего бы не изменилось, Арри. Каиндеб не отстал бы.
Даже при поддержке Младших Алдаром сдаваться не собиралась.
– А может отстал. Великие сказали, что с Тайрином этого не должно было случиться.
– Не факт, Арри. Скорее всего, не должно было случиться лишь то, что он уйдет за Грань. В любом случае это уже произошло и осталось позади. А теперь скажи: про него самого, про Узиани ты подумала?
– Подумала. Узиани он любой нужен. Пока побудет так, а когда все закончится, я исправлю.
– Хорошо, а когда он встанет и придется выезжать, как это будет выглядеть?
– Я его больше никуда не выпущу.
– Без проблем. Я его заменю на выездах. Только он нам этого никогда не простит. Арри, нельзя решать за кого-то. Тайриниэль не ребенок, опекать себя он не позволит. Хочешь его потерять, продолжай в том же духе. У тебя прекрасно получится. Если хочешь помочь, не поступай с ним так. Вам обоим будет плохо.
– Алдар, я не могу! Правда! Мне так страшно. За него, за тебя… за всех. Я уже не помню, когда не боялась. Глупо, да, знаю. Я идиотка, которая сама себя накручивает и потом страдает. Но я, честное слово, не могу больше!
– Я знаю. Ты маленькая измученная девочка, на которую вывалилось такое, что здоровым мужикам не под силу. И еще я в придачу. Если бы я мог избавить тебя хоть от чего-то, сделал бы это, не раздумывая.
– Только не от себя, пожалуйста. Ой…
– Арри, помоги Тайриниэлю.
Я закусила губу и кивнула. Подошла к Тайрину. Алдариэль стал рядом. Ой, нет! Вот это – точно нет! Посмотрела на него.
– Мне уйти? – кивнула. – Хорошо. Потом позовешь. Сама не бегай.
– Дар, иди уже, пока ей еще что-нибудь не втемяшилось. Мар, слово даю, передумаешь, сам тебя к нему приложу. Давай, возвращай уже этой эльфийской морде нормальную личность.
От вида чистого, такого родного лица Тайриниэля мне и самой стало легче.
На самый поздний сеанс лечения меня к Тайрину не пустили. Лазарет опять был переполнен и его пациентам моя помощь требовалась не меньше. Кровать Алдариэля снова переехала, он не возражал, я – тем более. Вторую опрометчиво пожертвовал Граж, теперь ему приходилось ютиться на перенесенных в их комнату креслах, гипотетическая теща зорко блюла целомудрие молодых и наивную хитрость юного гнома пресекла на корню. Шериниэль честно хранил молчание и ничем не показал, что мы с ним уже знакомы. В первый вечер очередь до него не дошла, Узиани подтвердила, что всем троим новичкам прогулка к Грани не грозит, особенно, если их немного откормить. Поэтому занималась я самыми «тяжелыми», таких у нас было двое.
Обычно выкладывалась до полного изнеможения, но сейчас честно приберегла немножко сил для Тайриниэля. Смогу забрать хоть капельку, хоть небольшую часть боли, и ему станет еще чуть-чуть лучше. В отношении Тайрина всех, включая меня, мучил один жуткий вопрос, задать который вслух никто не решался: сохранил ли он разум. Насколько понимала, к повышенной выносливости эльфов прилагался специфический довесок: они все чувствовали острее других. И если это было приятным бонусом в получении удовольствий, то противоположном случае превращалось в невыносимый кошмар. В этом я имела возможность убедиться на собственном опыте, так больно, как с ними мне не было ни с кем. Боль полностью поглощала рассудок, выбивая из реальности и оставляя единственное желание – избавиться от нее. Но для меня ее власть длилась минуты. Тайриниэля изощренно пытали часами. И после прекращения истязаний боль сутками продолжала терзать измученное тело. Смог ли он сохранить себя после этого? Сможет ли вернуться к нам тот Тайрин, которого мы знаем и любим? Ответить мог только он сам. И чем больше я смогу вылечить, тем быстрее он очнется.
