Вечером мы последний раз собрались у костра всей компанией. Удастся ли еще когда-нибудь повторить такие посиделки никто не знал. Впрочем, о том, что они прощальные для гномов – тоже. Сказать, положа руку на сердце, что они стали для меня так же близки и дороги, как остальные, я не могла. Тем не менее, от предстоящего расставания было грустно, все-таки я привыкла к шумному гномьему семейству. И непременно буду скучать по грубоватой простоте Бахрапа, энергичной напористости Эмрис, непосредственности и любознательности Гража и Орлис. Но то, что они уходили было хорошо в первую очередь для них самих. Все четверо откровенно тосковали по родному Подгорью, по привычной жизни, по нормальной работе. Да и Озеро стало небезопасным. Даже когда истекут эти семьдесят семь часов и Аршанс не будет предоставлен сам себе, вряд ли нас так и продолжат закрывать от Черной Невесты, скорее наоборот, помогут встретиться с ней. Мамочки! Как же мне от этого страшно!
В этот же вечер мы с Алдаром и Тайрином отозвали в сторонку Шериниэля и рассказали ему о молчуньях. Шерин не удивился, не обрадовался и не возмутился, он словно окаменел. Потом забрал у Фаарра гитару и ушел подальше. Немного подождав, я уговорила Алдариэля пойти его проверить. Он не отказался, но и слишком приблизиться не дал. Шериниэль сидел почти над водой, играл и пел. Мелодия была невероятно красивой, и какой-то… неземной. Слов не разобрала, но в сплетающемся с чарующей музыкой голосе мне слышалось обещание чего-то прекрасного.
– Его свадебный подарок Оллин.
– Он ее зовет… Алдар, а, вдруг, получится? Вдруг, она песню вспомнит? Его вспомнит?
– Думаешь, это хорошо?
– Конечно. Тогда они хоть так смогут встречаться.
– Как Ваади с Малкой? Честно, для себя я такого не хотел бы.
– И совсем не так. Для Малки ничего не может измениться, а для них – может.
– Может, да. Должно.
– Красивая песня. Очень красивая. Ты знаешь, о чем она?
– Это только они знают. Песни любви не бывают для всех, услышать их можно, понять – нет.
– Как с Пророчеством, да?
– Примерно.
– А ты… Нет, ничего. Шериниэль талантливый, да?
– Очень. За ним все музыканты Аршанса когда-то бегали, просто нарасхват был, любая песня мгновенно выкупалась. Если на афише Шерин – аншлаг гарантирован.
– Я бы послушала.
– А ты слышала. У Огонька все его вещи есть.
– Я же не знала, что это он. Послушаем вместе? Ты скажешь, какие.
– Хорошо.
Домой Шериниэль идти отказался, так и остался с гитарой на берегу. Ваади заверил, что у него все под контролем и беловолосому эльфу ничего не угрожает.
Шерин наверху звал свою Оллин, а мы внизу слушали его песни. Все очень разные и все замечательные. Я, правда, слышала их раньше, и они меня трогали и восхищали. Теперь они звучали немного по-другому, но еще пронзительнее. Наверное, личное знакомство с автором накладывало свой отпечаток. Понять, как весельчак, ловелас и, в изрядной степени, безалаберный раздолбай мог создать нечто, столь прекрасное, получалось не до конца. А понять, как человека, в смысле, эльфа, в общем, гения, подарившего миру эту красоту, можно было отдать во власть безжалостных уродов, под бесконечные издевательства и унижения, не получалось совсем.
Никто из молчуний на призыв Шериниэля не откликнулся. Когда мы утром поднялись на берег, он так и сидел у воды. Фаарр подобрал гитару, восстановил порванные струны и, не глядя, сунул ее куда-то в пространство.
– Пойдем, Шер, пора. Вернешься, еще попробуешь.
Беловолосый эльф без слов отправился к карете, так же молча забрался в короб и сам опустил крышку.
У меня в этот раз были другие соседи по салону, вместо Младших по краям сиденья устроились прикрытые невидимкой гномки. Остальные заняли свои места и полный состав экипажа Черной Невесты отправился в свой последний рейс. Алдариэль и Младшие проводили нас от Озера и встретили у Синего Леса.
Эниани, вопреки традиции, к нам не вышла. Мы выбрались из кареты, Ваади отпустил келпи, все гномье семейство облегченно перевело дух.
Шериниэль заговорил первый раз со вчерашнего вечера, спросил у Алдара:
– Расскажешь парням?
– Позже. Когда можно будет выйти.
Шерин кивнул, на мгновение замер, приложив ладонь к стволу ближайшего дерева, и скрылся в Лесу.
Следующими в него вошли гномы. Младшие исчезли и появились перед семейством Бахрапа. На несколько минут их всех скрыла туманная дымка, а потом низкорослая четверка бодро устремилась в самую чащу. Тут же рядом с нами возник Фаарр.
– Полдела есть. Нас они не помнят, шлепают себе домой с удачной распродажи. Да, Тайрин, они не вернутся, ушли на залуженный отдых.
– А мы? Я?
– Что ты? Тоже хочешь в Подгорье с блоком в памяти? Нет, если настаиваешь, то без проблем, только скажи.
– Огонек! Тайрин, Моринда вернулась, вы больше выезжать не будете. Зачем им оставаться?
– Как мы сможем вернуться? Шерин, я? Или это не планируется?
– Шерин останется здесь. По крайней мере, на ближайшее время. Ты – выбирай сам. Захочешь вернуться, или келпи вывезут или я под невидимкой проведу. Заодно проверим, будет ли теперь держаться.
– Алдар, что ты сейчас не договариваешь?
– Ты о чем?
