— Давай перед твоим уходом кое-что проясним, Мэдди. Это мой ребенок, — прорычал он, его глубокий голос эхом прозвучал в темноте. — Твое тело и сердце — тоже мои. Я буду бороться за них, даже ценой собственной жизни. Никогда этого не забывай.
Я уже открыла рот, чтобы сказать ему все, что думаю насчет его собственнических замашек, но его рот быстро пресек этот порыв. Рука у меня в волосах напряглась, пока губы заявляли на меня права. Несмотря на то, что в доме было холодно, мое тело снова начало согреваться.
Завершив поцелуй, он отстранился, заглядывая мне в глаза. Не говоря больше ни слова, он отпустил меня и оставил в темном коридоре. Я стояла в шоке, чувствуя, будто падаю и не могу ни за что ухватиться.
Отношения с Райдером напоминали бесконечный заезд по американским горкам. С кучей резких поворотов, взлетов и падений. А что будет за следующим поворотом — тот еще сюрприз. Причем поездка эта была довольно ухабистой и жесткой. В один миг хотелось хохотать, а в следующий кричать. Но, тем не менее, это было так волнующе. Заезд всей жизни.
И мне не хотелось, чтобы он заканчивался.
Я провела языком вдоль нижней губы, ощущая его вкус на ней. На секунду я позволила себе окунуться в счастье, оставшееся в нескольких минутах позади — когда он обнимал меня и говорил слова, которые я никогда не смогу забыть.
Из глубины дома раздался глухой грохот. Я быстро осмотрелась вокруг. Я стояла одна посреди коридора в кромешной темноте. Шум вернул меня на несколько месяцев назад, напоминая о зле, проникшем в этот дом. Тело Райдера помогло забыть о том кошмаре, но он вернулся и оглушительно набросился на меня.
Я помчалась к Райдеру, оставляя темноту за спиной. Он нашелся на кухне, зажигал спичку. Я посмотрела, как маленький огонек вспыхнул и осветил его лицо. Приманивая меня.
Обняв саму себя, я попыталась унять бешеное сердцебиение и проследила, как Райдер зажигает небольшую свечу. По телу пробежал холодок, но я не поняла, из-за упавшей температуры или же от ужасных воспоминаний. И только один человек мог избавить меня от него, и он стоял всего в нескольких шагах от меня, обдавая попеременно то жаром, то льдом.
Райдер отбросил погасшую спичку на стол, рядом с бутылкой водки. Мой взгляд переместился на нашу фотографию. На ней мы были счастливы. Вместе. Дети, которые не волновались о тяготах мира.
Он тоже смотрел на нее. Мой сердце заколотилось, когда он взял ее в руки. Я боялась, что он сомнет ее в кулаке. Разорвет на кусочки. Уничтожит голыми руками. Но вместо этого он посмотрел на меня. Пламя свечи отражалось в голубых глазах и рождало во мне желание.
Не отводя взгляда, он засунул фотографию в карман своей куртки, тот, что у самого сердца. Я уловила символичность, но сомневалась, что он понял, что только что сделал.
— Хочешь еще чего-то, пока мы не ушли? — спросил он.
Взглядом я пробежалась по кухне, отмечая папины вещи и вспоминая все с ними связанное. Мне столько всего хотелось, но это уже невозможно. Папочка. Моя прежняя жизнь. Чтобы смерти и отчаяние прекратились.
На глазах выступили слезы, застилая обзор. Ева была права. Беременность сделала меня очень эмоциональной. Превратилась в какую-то нюню! Я отвернулась от Райдера, не желая, чтобы он видел моих слез.
— Мэдди? — позвал он.
Я сделала глубокий вдох.
— Я хочу вернуть свою жизнь, чтобы все стало как прежде, — пробормотала я. — Тогда было проще. Я скучаю по папе и своим друзьям. Скучаю по колледжу. Но больше всего я скучаю по нам, Райдер. Я мечтаю, чтобы мы снова стали теми нормальными детьми.
— Нормальными детьми, которые не полюбили друг друга? — резко переспросил Райдер. — Ты это пытаешься сказать?
Вот черт!
— Райдер, я не это имела в виду.
— А мне кажется, это, Мэдди, — сказал он, обходя меня и подхватывая с пола свою сумку с вещами. Швырнув ее на стол, он начал складывать туда вещи: несколько свечей, непонятно где найденные консервы и небольшую коробочку, что лежала в шкатулке с вещами, напоминающими о маме.
— Не уверен, что смогу рядом с тобой быть «нормальным», но приложу к этому все усилия. Забудем про лучших друзей, сгорающих от страсти друг к другу, — прошипел он, хватаясь за бутылку водки. Отвернув крышку, он, глядя мне в глаза, поднес бутылку к губам.
Я видела, как он допивает остатки алкоголя, выглядя при этом так сексуально, что мне захотелось отвесить самой себе подзатыльник.
— Ах да, забыл упомянуть про любовь, — сказал он, ударив пустой бутылкой по столу. — Потому что я люблю тебя больше гребаной жизни, но раз уж ты так хочешь «нормальности», да будет так.
Он закинул сумку себе на плечо. Задул свечу и пошел ко мне. Дойдя, схватил за предплечье и потащил за собой.
— Райдер, да ты, оказывается, прекрасно владеешь языком, — съязвила я, не сопротивляясь, пока он вел меня к двери.
— Ты и понятия не имеешь, что я умею делать своим языком, Мэдди.
Я застыла с открытым ртом. Когда уголок его рта дернулся к ухмылке, которая никак не соответствовала застывшему в глазах льду, я закрыла рот. Меня начало разбирать раздражение.
