Ее мать звали Мартой, она обожала цветы. Собственно, цветочный бизнес и был главным финансовым источником, который позволял им жить не просто безбедно – шикарно! Огромный участок в элитном поселке недалеко от столицы, собственный дом, роскошные авто, заграничные счета, частная школа, водитель, куча репетиторов для дочери, регулярные морские круизы и путешествия. Родители занимались цветами вместе. Глядя на них, у Зори под кожей всегда разливался безмолвный восторг.
Марта, неизменно улыбчивая женщина с короткими золотистыми волосами до плеч, шла по жизни играючи. Будто у нее под ногами была не ухабистая жизненная тропинка, а мягкий цветочный ковер. Давид, отец Зори, которого в семье называли Дэвидом, говорил, что влюбился в эту задорную легкость. Высокий, кареглазый шатен со спокойным характером, по мнению Зори, он идеально дополнял ее непоседливую мать, и к тому же обладал превосходной предпринимательской чуйкой.
Девушка особо не вникала в дела родителей, но знала, что у них множество цветочных бутиков по всей стране и за ее пределами. Там можно было купить, кажется, любые цветы. Некоторые, не без гордости говорил отец, привозили с какого-то острова в Тихом океане. Дэвид часто сетовал, что доставка жутко дорогая, но конкурентам за ними было не угнаться – таким широким ассортиментом не мог похвастаться никто! Родители преуспевали даже в холодные зимние месяцы, хотя, по словам папы, их друзья не понимали, как им удалось поднять цветочный бизнес на такой уровень. Дома не обсуждалось, чем Зори займется после школы. Как и другое будущее девушки.
Ее семья была раскидана по всему миру. Многочисленные тетушки и дядюшки жили на всех материках. Отсюда странная, как говорил Фед, привычка коверкать имена. Вместо Зарины – Зори, вместо Давида – Дэвид, вместо Алисы – Элис и так далее. Собственно, потому, едва малышка Зори заговорила, ее тут же начали обучать английскому. В семье им в совершенстве владели все. К своим почти восемнадцати Зори не замечала, как переходила на иностранный и обратно. Но главное не в этом. В их семье существовал обычай – объединять между собой дальних родственников. В двадцать первом веке это, вообще-то, называлось браком по расчету, но мама с папой именовали его не иначе как древней семейной традицией. Мол, именно умелое объединение капиталов и привело их нынешнему благополучию. Началось все бог знает когда и поддерживалось по сей день. Так познакомились бабушка и дедушка, мама и папа, а однажды та же судьба ждала саму Зори. Будущий муж уже где-то существовал, но они пока не были знакомы.
– После школы, – коротко, но мягко отвечал отец на все расспросы.
– Не бери в голову, детка. Мы обо всем позаботимся, – добавляла мама.
Зори сгорала от любопытства, однако не настаивала. Видела, как счастливы в браке родители, и не сомневалась, что ее ждет то же самое. Хотя Элис такое не поняла бы. Да и ребята тоже. Вот почему Зори скрывала, что однажды поедет знакомиться с будущим мужем. Конечно, иногда она задавалась вопросом, что будет, если она влюбится в другого. Как-то даже спросила маму. Та только рассмеялась:
– Дорогая, ты что же сомневаешься в том, что мы выберем тебе самого лучшего супруга?
Такой уж была Марта. Ловко отшучивалась на деликатные темы, развеивая любые опасения Зори. Стоило подумать о матери, как тишину леса нарушил настойчивый писк мобильного. От неожиданности Зори ойкнула и села. На экране светилось «Мамулечка».
– Да, – с улыбкой ответила девушка, но тут же встревоженно замолчала.
– Дорогая, где ты? – обычно веселый голос Марты звучал напряженно и подавленно, как будто она только что плакала.
В груди Зори неприятно похолодело.
– Я дома, точнее, в лесу за домом. Что случилось, мам?
Девушка по пальцам одной руки могла пересчитать ситуации, когда мать не улыбалась.
– О, детка, – Марта всхлипнула, – бабушка Катрин умерла.
Сердце Зори сжалось. Катрин была мамой Марты и вместе с дедом Эдмундом жила на другом краю земли. Не то в Австралии, не то в Южной Америке. По словам родителей, бабушка с дедушкой долго искали лучший для слабого здоровья деда климат. Осели где-то в тамошних субтропиках, оказавшихся для него максимально комфортными. Марта с Дэвидом никак не могли вырваться из рабочей рутины, чтобы съездить к ним в гости, а одну Зори через полмира ни за что не отпустили бы. В итоге с бабушкой и дедушкой она виделась, когда ей было пять или чуть меньше. Из-за плохой связи они не могли поболтать ни по телефону, ни по фейстайму. И все же открытки с изображением пальм и подарки Зори получала регулярно, а пару недель назад, вообще, узнала, что в честь ее окончания школы мама и папа, наконец, освободили время, чтобы свозить Зори в гости к Катрин и Эдмунду. Поездку планировали в июле, после выпускного и совершеннолетия девушки. Теперь выяснилось, что бабушка умерла…
– Что случилось? – осторожно спросила Зори.
– Сердце, – коротко ответила Марта и опять всхлипнула.
– Мам, мне так жаль.
