Ситуация становилась странной из-за поведения Розенн, которое выходило за всякие рамки. Она ограничилась названием отеля-ресторана в Динаре, где работала, утверждая, что у нее нет мобильного телефона. То ли она не хотела, чтобы ее беспокоили, то ли у нее не было денег на телефон.
Маэ смотрела вслед Розенн, спрашивая себя, на чем же она сюда приехала. Но ей уже не хотелось узнавать о ней больше, она и так была слишком вовлечена в жизнь этой женщины.
– Пойдем в комнату, там быстро согреешься, – сказала она Артуру. – Я нарядила елку, не хватает только нескольких шаров. Хочешь их повесить?
Ответом ей был вялый кивок головы. Однако, как только они оказались в комнате, мальчик сразу подошел к елке, и глаза его загорелись. Из чего Маэ заключила, что он плохо знал, что такое традиционное Рождество, или хотя бы просто веселое. Она взяла заранее приготовленную коробку с разноцветными шарами и поставила рядом с ним.
– Ты просовываешь усики в это отверстие – вот так – и вешаешь на ветку там, где тебе нравится.
Переминаясь с ноги на ногу, он поднял на нее глаза и пробормотал:
– Я хочу пи́сать.
– Ах да, конечно! Пойдем, я покажу тебе туалет.
Маэ подумала, что в его возрасте уже не нужно предлагать помощь – скорее, он будет стесняться. В сущности, она ничего не понимала в детях, и «обучение» в виде недельного пребывания Артура в ее доме обещало быть нелегким. Она снова спросила себя, зачем согласилась на это. Из сострадания к ребенку, из любопытства, из желания принять вызов? Во всяком случае, не для того, чтобы помочь Розенн, которая по-прежнему вызывала у нее сильную неприязнь.
Вернувшись в комнату, Артур подошел к коробке, слегка подволакивая ноги, выбрал шар и стал осматривать елку, подыскивая для него место. Эрван до сих пор сидел в своей комнате наверху и дулся, явно не собираясь появляться до самого ужина. Маэ села прямо на ковер и присоединилась к мальчику. Она устала, проведя все утро на портовом рынке, следя по мониторам, как меняются цены на рыбу и моллюсков. Весь улов был распродан за два часа, а после этого она пригласила своих моряков в соседнее бистро. Потом они расстались, обменявшись пожеланиями веселого Рождества, довольные друг другом и готовые приложить все усилия в эти последние дни года.
Встав на цыпочки, Артур повесил первый шар и, воодушевленный, взялся за следующий. В эту минуту телефон Маэ завибрировал, и она достала его из кармана джинсов. Это был номер Алана, и ее сердце забилось чуть быстрее. Он не звонил с прошлой ночи, а она не хотела звонить первой.
– Я не помешал? Ты молчишь…
– Ты тоже!
– Собираешься провести Рождество дома?
– Да. А ты?
– У друзей.
Разговор забуксовал, казалось, Алан не решается что-то сказать. Сделав паузу, он продолжил:
– Послушай, у меня возникла идея, но я не знаю, понравится ли тебе она…
– Скажи хотя бы.
– Я решил ненадолго слетать в Нью-Йорк, повидать мать и брата. Пришлось для этого перекроить весь свой график, перенести все назначения, но мне это все-таки удалось. Я улетаю двадцать седьмого и возвращаюсь второго января. Четыре дня с родными – это лучше, чем ничего, а я очень скучаю по ним. И хотел узнать, если… В общем, я приглашаю тебя лететь со мной.
– Ты шутишь?
– Конечно, нет. Разумеется, билеты я беру на себя.
Не зная, что ответить, изумленная Маэ смущенно рассмеялась, но тут же стала серьезной:
– Спасибо за приглашение, Алан, но это совершенно невозможно.
– Почему?
– Потому что, как я тебе уже говорила, у меня есть отец, а еще я присматриваю в праздники за маленьким мальчиком, сыном приятельницы. В любом случае, я должна быть здесь во время рыбалки, перед Новым годом ожидаются самые крупные сделки.
– Это все можно устроить, ты просто выдумываешь предлог.
– Предлог? – возмутилась Маэ. – У меня работа, обязанности, семья…
– Не надо кричать. Просто скажи, что не хочешь, этого достаточно. Ладно, я просто предложил. Желаю тебе веселого Рождества.
Он положил трубку, явно расстроенный, и Маэ почувствовала, что ее охватывает негодование. За кого он ее принимает? Если ему повезло распоряжаться своим временем и своими деньгами так, как ему заблагорассудится, то она не могла похвастаться ничем подобным. Более того, она не принадлежала даже самой себе. Как можно за два дня уладить все дела и улететь в Нью-Йорк? Конечно, ей хотелось в Нью-Йорк, и даже очень, но сама мысль об этом казалась нелепой. В предложении Алана было что-то несуразное и даже разочаровывающее. Но было ли оно действительно серьезным? Ему должно быть хорошо известно, что у нее нет никакого способа вырваться на свободу! Может, он таким образом развлекался за ее счет, но ей это совсем не казалось забавным.
Она бросила взгляд на маленького Артура и увидела на его лице тревогу. У его ног валялись осколки шара.
– Ничего страшного, – поспешила утешить его Маэ.
– Но теперь одного не хватает!
– Их и так много, а надо, чтобы и ветки были видны. Не расстраивайся. Если ты проголодался, я приготовлю горячий шоколад.
