– Ты сможешь посмотреть его завтра и в другие дни.
Он с недоверием посмотрел на Маэ и, кажется, успокоился. Она воспользовалась этим, чтобы протянуть ему банку кока-колы и хлеб с сюрпризом[15].
– Хочешь попробовать?
Разговаривая с мальчиком, она не слышала, как в гостиную вернулся Эрван. Он подошел к елке и положил под нее сверток. Один. А потом встал перед Маэ. Она увидела, что он сменил рубашку, явно раздосадованный разговором на эту тему, который произошел между ними несколько дней назад.
– Я решил переодеться, чтобы доставить тебе удовольствие и потому что сегодня Рождество, но мне от этого веселее не стало.
– Жаль, так ты выглядишь гораздо лучше!
– Я
– Ты нравишься нам, уже хорошо.
Она заставляла себя быть терпеливой, хотя еле сдерживалась, чтобы не вспылить. Он ни разу не сказал что-нибудь доброжелательное или ободряющее и постоянно был мрачен.
– У тебя пятно, вот здесь, – сказал Артур, – показывая пальцем на карман бархатного пиджака Эрвана.
– А ты не вмешивайся!
– Папа! – не выдержала Маэ.
– Что – «папа»? Ему и замечание сделать нельзя? Этот малец очень плохо воспитан!
Артур как можно глубже зарылся в диванные подушки, бросая оттуда яростные взгляды на Эрвана. Обескураженная, Маэ со стуком поставила тарелку с хлебом-сюрпризом на журнальный столик. Вечер начался плохо, и неудивительно. Присутствие ребенка мучило отца, потому что напоминало о трагедии, которую он отчаянно старался забыть. Он бы злился на себя всю жизнь, и на Ивона тоже, но теперь ему представилась возможность выместить всю свою злобу на Артуре.
– Шампанского? – весело предложила Армель. – Ну же, Эрван, чокнитесь со мной! Раз уж мы собрались, давайте веселиться! Как подумаю, что Маэ могла бросить нас и улететь на праздники в Нью-Йорк! Но она предпочла остаться с нами, и я так этому рада…
Озадаченная, Маэ подняла глаза и встретила лукавый взгляд Армель. Она, без сомнения, хотела показать Эрвану, что зря он все время жалуется: его дочь не вечно будет у него под рукой.
– Что ты собиралась делать в Нью-Йорке? – спросил он без всякой агрессии.
– О-ля-ля! – вмешалась Армель. – У женщин свои секреты! Но, как видите, она уже не собирается. Хлеб с сюрпризом просто объедение, Маэ. Ты сама его приготовила?
– У меня не было времени, я купила его в кулинарии.
Эрван выглядел озадаченным, но дуться перестал. Казалось, он вспомнил предложение Армель и прежде, чем осушить бокал, чокнулся с ней.
Как Алан и опасался, его посадили за стол между хозяйкой дома и тридцатипятилетней незамужней Алисой. С самого начала ужина она болтала и смеялась без остановки, пытаясь всеми силами привлечь его внимание. Красивая, элегантная и, в общем-то, довольно интересная, она могла бы ему понравиться, если бы он поминутно не вспоминал Маэ. Возможно, надо было пригласить ее как-то иначе? Наверное, он шокировал ее своей бесцеремонностью. Алан был разочарован, расстроен, и его грызла тревога за будущее их отношений. Будущее, на которое он надеялся и которого страшился.
Сидящая рядом с ним Алиса только что задала ему вопрос, который он даже не услышал, поглощенный своими мыслями, и ей пришлось повторить:
– Почему вы избрали своей специальностью стоматологию?
Его часто об этом спрашивали, это был любимый способ женщин завязать с ним разговор.
– Сначала из-за челюстно-лицевой хирургии. А потом мне очень понравилось иметь более длительные и личные отношения с моими пациентами, и тогда я окончательно сделал выбор между частной практикой в городе и работой в больнице. А теперь, с изобретением имплантатов, появилось много новых возможностей, и это меня вдохновляет.
Алан рассеянно произнес привычный для него ответ, но соседку это совершенно не смутило.
– Бросить государственную больницу и замкнуться в своем кабинете, разве это не значит лишиться доступа к техническим и научным достижениям?
– Совсем необязательно. Надо постоянно совершенствоваться, читать научные публикации, интересоваться прогрессивными технологиями.
– У вас есть на это время? Если у врача обширная практика, он вынужден подчиняться сумасшедшему графику. Я знаю, о чем говорю, мой отец был стоматологом!
Улыбаясь, Алиса становилась очаровательной. В начале вечера она рассказывала о том, чем занимается, но Алан уже забыл. В любом случае, по взглядам, которые она на него бросала, он видел, что нравится ей. И, может быть, она помогла бы ему немного забыть Маэ. Он вынужден был признать, что в этот раз очередная претендентка оказалась очень привлекательной, друзья его не подставили. Повернувшись к ней, он улыбнулся совершенно искренне.
Армель была на высоте: благодаря ей, ее неиссякаемому задору, ужин проходил очень приятно. Цесарка со сморчками чрезвычайно понравилась Эрвану, который постепенно смягчился, хотя и не без помощи шампанского. Он перестал со злобой смотреть на Артура, разговаривая с ним так, как разговаривал бы с любым ребенком.
