Алексис раздосадованно закатил глаза. Но, как только он лег на банкетку, джек-рассел тут же запрыгнул на него и устроился у его ног на мягком спальном мешке.
– Уйди! – возмутился хозяин, задвигав ногами под громкий смех Маттье.
– Все, приятель! Ты уже ничего не сделаешь, попался.
В эту минуту на столике завибрировал мобильный Алексиса и на экране высветилось имя Оливии.
– Мне надо ответить, – извинился он, чувствуя себя неловко, и схватил телефон, а потом заговорил более мягким голосом. – Да, все в порядке, я хорошо добрался… Сегодня ночую у Маттье.
Последний нахмурился и стал прислушиваться к разговору.
– Кстати, он тут, рядом со мной, и слышит тебя. Как Роза? Легко уснула? Сыпь сходит? Тем лучше. Не надо ничем мазать, пусть подсохнет, и все. Да, я позвоню тебе завтра. Спокойной ночи.
Его друг удивленно вытаращил глаза.
– Я что-то пропустил?
– У малышки Розы была розеола.
– Понял.
Маттье думал, что пропустил нечто другое, но не стал выспрашивать. Застенчивость, когда речь идет о чувствах, была ему хорошо знакома, и он считал, что ее следует уважать. Алексис и Оливия, подумал он, устроившись в своей каюте, – мог бы догадаться. И это стало дополнительным поводом разозлиться на отца. Вот идиот, зачем он его выгнал?!
Оливии было важно продолжить традицию Джо. Каждую субботу она отправлялась к обитателям дома престарелых с корзинкой домашнего печенья. Причем не какого попало, а печенья с драже
– Спасибо, что сравнил Розу с собакой!
– Я пошутил… Только не говори ей.
– Я никогда от нее ничего не скрываю.
– Твоя дочка назвала меня пиратом… Так что у меня есть полное право немного ее подколоть.
Алексис покинул остров уже несколько недель назад, но они продолжали каждый день звонить друг другу. И ссориться по телефону тоже. Почему ей хочется рассказывать ему обо всем? Даже о самых незначительных мелочах. Хочется всем поделиться. И даже поразмышлять о том, какой могла бы быть его реакция в том или ином случае. Узнать его мнение по разным вопросам. Вот, например, что он думает о ее плане организовать прощание с Джо? Приедет ли он на него? В то жуткое воскресенье, когда она сидела в прострации на скамейке Пор-Тюди, у нее возникло стойкое неуютное чувство, что она так с ним и не попрощалась. Похоронить Джо не получилось, значит, надо почтить его память. Подготовить тексты с воспоминаниями о нем, почитать стихи, послушать музыку, пустить по волнам лепестки цветов. Она хотела чего-то простого и заодно необычного, каким был он сам. Чего-то веселого, не слезливого. Почему она еще не обсудила это с Алексисом? Конечно, она надеялась, что к приезду на остров его подтолкнет другая причина, и откладывала это мероприятие на потом, воображая, как они вдвоем все организуют. Сколько времени она будет ждать? Судя по их телефонным разговорам, он не торопился. Его счастье или, точнее, его хорошее настроение нагоняли на нее грусть. Она тосковала и ревновала Алексиса ко всему свету! Особенно когда веселый сумбур голосов его сестры и племянников перекрывал его голос в телефонной трубке.
Иногда Алексис просил позвать Розу. Она слышала, как они шепчутся, а потом смеются, и чувствовала, как между ними устанавливается особая связь, пусть и на расстоянии. Его звонки приводили дочку в восторг, и она начинала скучать по нему, стоило повесить трубку. А еще Роза стала задавать ей неожиданные вопросы. «Почему у меня нет папы? Если у меня есть папа, когда я смогу его увидеть?» Раньше таких вопросов не было, они появились недавно и портили настроение обеим.
Этим июльским утром в общем зале дома престарелых было удушающе жарко. Прогнозировались рекордные для этого времени года температуры, и персонал достал вентиляторы и занялся проверкой запасов воды в бутылках, когда Роза забралась на стул, чтобы исполнить песенку. Вокруг нее вращался ряд лопастей и надувал ее юбку, как если бы работающие вентиляторы были частью спектакля.
– Ти-и-и-хо! Всем слушать меня! – приказала она собравшимся, гордо выпячивая грудь и уперевшись кулачками в бока.
