– Два «Мудреных мула», – заказал официанту док, не удосужившись спросить у Алексиса, что он будет пить.
– Это что?
– Коктейль с водкой… Настоящее название вроде бы непроизносимо, так что сгодится «Мудреный», звучит хорошо.
Алексис улыбнулся:
– Это островная «Смерть мухам»?
– Можно и так сказать. Я бы удивился, если бы насекомые в нем выжили! Ладно, я хотел с тобой поговорить о том, как мы все организуем осенью, – резко продолжил Ян, отказываясь ходить вокруг да около. – Я хотел бы и дальше иметь свободную вторую половину дня два раза в неделю. Например, во вторник и в пятницу. А ты, по-моему, мог бы выбрать среду[12], из-за девчонки. Никаких проблем!
– Ян, должен тебя сразу прервать! Я согласился поработать летом, но не брал на себя обязанность окончательно перебраться на Груа.
– Да что такое с этой нынешней молодежью? Почему вы так боитесь где-то осесть? Чего тебе еще надо? Красивая женщина, прекрасная девочка, собака, свой кабинет…
Алексис поднял глаза к небу.
– Все это я знаю.
– Ну и? Почему ты запрещаешь себе быть счастливым? Годы мчатся с бешеной скоростью, можешь мне поверить. Лови свой шанс!
– Дашь затянуться? – попросил Алексис, немного подумав и чуть сгорбившись.
У Яна округлились глаза. Просьба удивила его, но он тут же протянул самокрутку.
– Ни в чем себе не отказывай, мой мальчик… Докури, если хочешь!
Алексис молча курил, делая между затяжками глотки пресловутого «Мудреного мула», слишком сладкого на его вкус. Это коктейль для девушек, подумал он. Алкоголь, конопля, что-то он становится на скользкий путь. Но от разговоров о карьере, о планах, о будущей жизни он терялся, как если бы перед ним вдруг вырастала преграждающая путь стена.
Он вспомнил, как впервые увидел свой новый кабинет. Это было в начале июля, он только что приехал на остров с Валентиной и племянниками, собираясь провести несколько дней отпуска. Вскоре по Груа поползли слухи, что бывший временный врач возобновит работу, чтобы помочь доку. Курьер Янник сказал это мяснику, передавшему его слова булочнице. И так об этом узнал весь Большой Валун.
Выйдя на работу после выходных, Оливия сразу заметила, что обстановка в ее приемной изменилась. Появились новые стулья, а также письменный стол для секретаря. И это был не какой попало стол, а тот, за которым сидел в своем вращающемся кресле Джо.
– Алексис? Извини, что разбудила… Можешь зайти ко мне в кабинет?
– Прямо сейчас? У тебя что-то случилось?
– Нет… Ну, я опасаюсь, что у меня галлюцинации. Хотелось бы узнать твое мнение.
Когда Алексис пришел, его удивил веселый вид Оливии. Она попросила его открыть дверь смежного помещения, до сих пор пустовавшего, и он подумал, что еще не окончательно проснулся. Комната, которая оказалась больше, чем он раньше полагал, была целиком заполнена мебелью Яна. Не хватало только ящичков с медицинскими картами, расставленными в алфавитном порядке.
– Ты знала? – пробормотал Алексис, усаживаясь за свой стол.
– Нет… Но теперь я лучше понимаю, почему весь остров говорит, что ты возобновишь приемы.
– У Яна действительно проблемы с коммуникацией. Думаешь, он мне об этом сказал?
Алексис присмотрелся к лежащим перед ним бумагам. Книжка рецептов с его именем, адресом его кабинета и рабочим номером телефона.
– У меня даже собственная печать! Можешь себе представить?
– Что это, если не объяснение в любви? – заулыбалась Оливия.
– Или взятие в заложники… Как посмотреть.
– Ха-ха-ха! Что за чудо природы наш док!
Снова вспомнив об этом, Алексис подумал, что в очередной раз проявил слабость. Поддавшись на всеобщие уговоры – Маттье, Валентины, Оливии, – он в конце концов согласился открыть на лето приемы. Только три дня – включая ночи – в неделю, чтобы разгрузить Яна и дать ему возможность продолжить свою реабилитацию, а точнее, приступить к ней. Хотя пациенты были в основном те же, не считая нескольких туристов, работа рядом с Оливией и без ассистента, комментирующего каждый его шаг, не имела ничего общего с прошлым опытом Алексиса. Но он ни за что не признается своему мучителю, что она доставляет ему удовольствие.
– Еще по одному «Мудреному»! – со своей обычной авторитарностью распорядился Ян, не мешая Алексису молча размышлять и докуривать косяк.
– Э-э-э, нет… Мне лучше пиво.
– Ха-ха! А я уж волновался, не утратил ли ты дар речи.
– Напомни мне… По каким таким дням ты хочешь быть свободным?
– По вторникам и пятницам.
Алексис покивал. Потом он все же поднял свой бокал, чтобы чокнуться с коллегой, и последний с удовольствием повторил его жест.
– Знаешь, я хочу кое-что у тебя спросить… За сорок лет карьеры у тебя когда-нибудь случались приступы паники по утрам понедельника?
– Нет, почему ты спрашиваешь?
– Я в этом не сомневался.
– Ты задаешь себе слишком много вопросов, мой мальчик!
– Я знаю, – улыбнулся Алексис и отхлебнул пива. – Но я с собой борюсь…
