Она по-прежнему пожирала свои
— Очень жаль. У меня нет времени.
— Это важно.
— Поверьте, на данный момент есть масса вещей, которые важны.
— Я хочу сказать, для вас.
— Для меня?
— Ваш отец в списке.
Бивен замолчал. Новость его не удивила. Что́ Третьему рейху делать с бредящей развалиной вроде его отца? Уничтожить, конечно же.
Петер Бивен не может рассчитывать на особое отношение: вот уже двадцать лет он стоит больших денег государству, которое, со своей стороны, давно уже полностью возместило свой долг за Большую войну. А теперь пришло время закрыть лавочку.
— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он, поднимаясь.
В некотором смысле он давно уже ждал подобного оборота дел. Орден, которому он служил, скоро станет его врагом. Или же, что будет точнее, он сам станет врагом родины. Потому что он никогда не позволит своим коллегам увезти отца, чтобы сделать ему смертельную инъекцию где-то в Верхней Швабии.
Он уже отворачивался, когда Минна схватила его за рукав:
— Вы все выясните?
— Я же сказал вам…
— Следует поторопиться. Менгерхаузен говорил об автобусах, о перевозке. Вы должны этому помешать!
Бивен опустил глаза: Минна не отпускала его рукав.
— Сядьте, — повторила она. — Пожалуйста. Я еще не закончила.
Он подчинился.
— Что еще?
— На меня сегодня ночью напали.
— В Брангбо?
— Нет. В Моабите, рядом с клубом, который называется «Гинекей».
— Знаю такой.
Минна не смогла скрыть замешательства. Бивен чуть не добавил: «Гестапо знает все», но воздержался. Тот факт, что Минна фон Хассель лесбиянка, его не удивил.
— Я встречалась с подругой.
— Ну конечно.
— У меня нет таких склонностей, если вы об этом.
— Я ничего не спрашивал.
— Значит, я что-то не так расслышала.
— И что произошло?
— Было около трех часов ночи, какой-то человек пошел за мной следом…
— Вор?
— Нет. Убийца.
Вообще-то, Бивен не жаловался ни на скорость реакции, ни на свою способность применяться к обстоятельствам, но тут вынужден был признать, что обстоятельства взяли верх. Как эта попытка убийства вписывается в общую картину?
— Он ждал меня на выходе из клуба и преследовал до набережных Вестхафенского канала.
— Вы от него оторвались?
— Нет. Он поймал меня в доках, но в последний момент пощадил.
— Почему?
— Я думаю, что…
— Ну?
— Он спутал меня с кем-то другим. Когда мы оказались лицом к лицу, он понял свою ошибку.
— С кем он мог вас спутать?
— С подругой, к которой я приходила в «Гинекей». Мы были одеты совершенно одинаково.
— У вас есть еще какие-нибудь причины думать, что целью была именно она?
Минна замялась. Она прикончила свои бисквиты и допила кофе. Однако продолжала крутить ложечкой в чашке. Ее нервозность могла объясняться пережитым нападением, но все ее поведение выдавало скорее ломку — в ее карточке значилось, что она алкоголичка, но не исключено, что она употребляет и иные вещества.
— Не знаю. Рут… моя подруга… она мне позвонила и сказала, что у нее проблема, но в результате так ничего конкретного и не объяснила. Но она показалась мне очень встревоженной. Будто чувствовала угрозу…
Бивен такого совершенно не ожидал. Если нацистский режим и был самым опасным в мире для тех, кто сворачивал с пути истинного, то обычная уголовщина с берлинских улиц почти исчезла. Когда к власти приходят убийцы, у шпаны, можно сказать, пропадает смысл существования.
— Вы видели этого типа вблизи? Можете его описать?
Она обхватила голову руками. В своем маленьком берете она походила на утлую лодчонку — серую и пустую.
— Вот это самое безумное…
— Что именно?
— Его лицо… Его лицо было мраморным.
Бивен, единственный человек в траурно-черном среди веселого сборища беззаботных людей, чуть не сделал сальто, оторвавшись от стула.
— ЧТО?!
— Я клянусь вам. На нем была маска, которая казалась мраморной. Это было… как в дурном сне.
Неловкой рукой (две первые попытки провалились, и в конце концов ему пришлось снять перчатки) Бивен выудил из кармана рисунок Симона Крауса.
Он развернул листок перед носом Минны:
— Ваш преследователь — он был похож на это?
Лицо Минны из пепельно-серого стало стерильно-белым.
— Откуда у вас этот рисунок? Уже ведется расследование?
— Он похож на это, да или нет?
— Да. Это в точности он.
Минна такого даже не ожидала. Без всяких объяснений Бивен немедленно усадил ее в свой «мерседес» и приказал отвезти его к Рут Сенестье. Минна воображала, что нацист впадет в панику при известии, что его отец в черном списке, а историю с нападением выслушает вполуха. Получилось нечто прямо противоположное.
Бивен уже был в курсе существования мраморного убийцы — у него в кармане даже имелся его портрет! Минна засыпала его вопросами, но он ни на один не ответил.
А правильно ли тащить этого заплечных дел мастера к непокорной Рут, которая только и делает, что нарывается на неприятности с властями? Да. В первую очередь необходимо ее защитить. И не от нацистов, привычного зла, а от убийцы, который безусловно хотел этой ночью ее прикончить…
