Обещания тьмы полностью

Брэди пошел в спальню, лег рядом с Аннабель и обнял ее.

Солнце поднималось на небо, с трудом пробираясь между домами южного Бруклина. В вагоне было почти пусто. Брэди сомневался, что сможет найти Кермита в такую рань, но без его помощи дальше не продвинуться. Он израсходовал все пули, но так и не попал в цель. Племя по-прежнему вело в этой партии, зато он нашел место съемок и узнал, что Ленни был любовником Руби и заставлял сниматься в порнофильмах.

Чего еще искать? Зачем упорствовать?

Нет, нужно идти до конца. Ради Руби, ради себя самого.

До конца? Что это значит?

Брэди, задумавшись, смотрел на ряды домов, скрывавших горизонт. Повсюду телевизионные тарелки и кондиционеры. Грязные, заваленные хламом дворы. Мир потребителей, мужчин и женщин. Сколько семей живет в домах, которые он сейчас видит? Триста? Три тысячи? Сколько мужчин? Сколько девушек на экранах компьютера или телевизора? Сколько Руби, появившихся после щелчка мышки? Возникших на пять минут из небытия, чтобы доставить удовольствие? И тут же забытых.

Идти до конца означало узнать правду о Сондре Уивер. Брэди принимал свою сексуальность, он был не из тех, кто боролся за запрет проституток и порнографии. Он принимал свои и чужие фантазии. Он достаточно трезво мыслил, чтобы понимать – всему этому тоже есть место в цивилизованном обществе.

Но хотя граница между истинной сексуальностью, пренебрегающей запретами, и извращением едва заметна, а порой и вовсе размыта, Брэди все равно никогда не заходил на территорию откровенного порока. А Племя использовало самые подлые приемы, разжигая неутолимую жажду большего, жажду потребления, движущую нашим обществом.

Племя отрицало всякую мораль, отвергало то, что человечество создавало шаг за шагом, чтобы эволюционировать. Они поклонялись животной составляющей человека, манипулировали им, используя его самые уязвимые стороны.

В темном окне появился призрак Руби.

Ты неотступно следуешь за мной?

Чтобы привести меня к Племени.

Чтобы узнать их. Увидеть, каковы они на самом деле.

А что потом?

Потом ты отдашь их в руки системы, и она перемелет их так, как перемалывает всех, кто нарушает ее законы, всех, кто подвергает опасности ее стабильность.

Найти Племя. Вот его миссия. Потому что он часть системы и это его обязанность?

Нет, потому что я – нормальный! У меня тоже есть пороки, но я знаю, когда нужно остановиться. Различаю добро и зло. А эти люди опасны! Они пытаются раздвинуть границы допустимого, разрушают нас!

Это убийцы.

У Брэди больше не осталось сомнений. Все, что он видел и слышал о Племени, подтверждало его выводы. Они убивали. Уничтожали человеческую природу. Сеяли смертельную заразу. Распространяли свои идеи как вирус.

Брэди дошел до Кони-Айленда. Подняв плечи, уткнув нос в шарф, он шел навстречу яростным порывам ветра. Улицы были пустынны. Рваные пакеты, бумажки, картонные стаканы кружили по асфальту. Светофоры мигали в полной тишине. Словно в городе призраков.

Под завывания ветра, бьющегося о ставни и вывески, Брэди поднимался по улице. Вдалеке залаяли собаки, и этот признак жизни его приободрил. Он свернул на бульвар, тянувшийся вдоль пустынного пляжа.

Ему вспомнился фильм «Сердце ангела».

По сравнению с тем, что вокруг, фильм Паркера просто наполнен радостью!

Пройдя по деревянной набережной около километра, Брэди увидел общественный туалет, где нашел пристанище Кермит. У закрытой двери застыли лужицы рвоты.

Брэди громко постучал:

– Кермит?

Ответа не последовало, и он потянул дверь на себя. Она была открыта. На кафельном полу плясал оранжевый отблеск.

– Кермит?

Брэди прошел дальше. В бутылке из-под содовой горела свеча. У стены под писсуарами лежал облезлый ковер, на нем спальный мешок. Походная плитка, стопка одежды, несколько ящиков консервов.

– Тебя не отпускает, да? – произнес спокойный голос у него за спиной.

Кермит сидел на полу, держась за унитаз. Его гладкое лицо казалось постаревшим, взгляд был мутным, на лбу блестел пот.

– Я знал, что ты вернешься. Я сразу понял, что ты такой.

– Какой? – осторожно спросил Брэди.

– Идешь напролом, не умеешь отступать. Бьешься головой о стену.

– Вы больны.

– Конечно. Поэтому я живу в сортире.

– Нет, я хочу сказать, вы действительно больны. Вам нужен врач.

– Не волнуйся. Я знаю, что со мной. Из моих пор сочится вся грязь этого мира. Ничего, пройдет. Со мной всегда такое происходит, когда…

– Когда что?

– Когда я очищаю мир.