Пользуясь прекрасным шансом, пока Гэйнор отвлеклась на свои размышления, Мартайн легким движением провела длинными ногтями по поверхности оружия, получая последний компонент для завершения ритуала призыва. Пусть старшая ведьма и дальше чахнет в Раудморе, ожидая своего чуда, а ей нужно спешить…
— Род Келемен все еще поддерживает союз с нами. Они станут неплохой опорой, — проговорила Гэйнор.
При этих словах губы Мартайн презрительно изогнулись, а глаза почернели, словно небо за открытым окном.
— Тот, кто предал однажды, сделает это снова, анда Гэйнор. — Она даже забыла, что хотела бежать, поскольку уже добыла бесценную кровь павшей королевы.
— Твоя ненависть не должна стать помехой! — гневно кинула старшая сестра своей помощнице. — Вираг — лишь человек, одиночка, пусть и слушается его попутный ветер. Он не посмеет вмешаться сейчас, когда разыскивается и стражами Идгарда, и своими же бывшими сородичами.
— Стихийники из рода Келемен предали собственный народ, за что и поплатились. Палачи Идгарда секут им головы, если у магов не хватает ума не показываться в столице, — охрипшим от негодования голосом пробормотала Мартайн. — Молюсь о том, что однажды и Вираг окажется на помосте!
— Ты негодуешь из-за того, что этот мужчина не последовал за своими собратьями, или оттого, что не стал рабом твоих чар, Мартайн? — Старшая ведьма рассмеялась, видя, как исказилось от ярости лицо посланницы.
— Будь ты проклят всеми богами, Вираг из рода Келемен! — зарычала Мартайн, обретая свой истинный облик.
Чары стирались с ее лица, осыпаясь привычным пеплом, который немедленно подхватил поток ворвавшегося ветра. Прекрасные черты молодой женщины таяли, являя почерневшую, словно обугленную кожу. Седыми космами стали недавно золотистые волосы, а яркие желтые глаза, скорее походившие на звериные, яростно сверкнули.
— Будь ты проклят!
— Приведи мне обещанное дитя, — Гэйнор величественно поднялась обратно на возвышение и опустилась в свое кресло, — а затем, если справишься, я позволю тебе насладиться местью.
Посланница поклонилась старшей сестре и, справляясь со своими эмоциями, вновь набросила на голову капюшон длинной накидки. Уже молодые изящные руки поправили медовые пряди волос, и губы ведьмы тронула фальшивая улыбка:
— Благодарю, анда Гэйнор. Я не подведу…
Обратный путь занял у нее гораздо меньше времени, поскольку злость никак не унималась, даже несмотря на бесценную добычу. И к чему было припоминать предателей-стихийников? Стоило Мартайн пробудить в памяти черты лица светловолосого мужчины, с таким презрением глядевшего на нее, как дрожь негодования пробирала до последней клеточки тела. Ведьма прошла по опустевшей улице Аделхейта, стараясь держаться в тени и не привлекать внимание стражников.
Предрассветное время подходило идеально. В этот час город безмятежно тих, каждый видит сон, готовясь вскоре открыть глаза и пробудиться с первыми лучами солнца. Мартайн остановилась перед входом в свое городское убежище и, прекрасно зная, что ни одна живая душа не станет ей помехой, принялась творить заклинание.
Когда ведьма закончила выводить на сухой дороге необходимые знаки ритуальным ножом, то подняла руки к небу. Земля вздрогнула, поднимая с каждого начертанного круга завесу тонкой пыли. Рисунок под босыми ногами Мартайн пришел в движение, меняясь и складываясь в некую фигуру.
— Путай мысли, чувства, слова. Веди, зови. Не свернуть, не сойти со следа, не разомкнуть круга, не противиться чужой воле, — зашептала ведьма, а едва закончила, как изображение на дороге пропало, распадаясь при очередной, едва приметной дрожи земли.
Весь остаток ночи она прокрутилась, так и не найдя удобного места в постели, а стоило подняться и подойти к окну, то не обнаружила и шумной подружки. Карамель уже успела куда-то сбежать. Варя зевнула, прикрываясь ладонью, и мысленно порадовалась за мелкую стрекозу. Видимо, сила вернулась к ней, и смогла улететь. Ведь не утянула же ее, в самом деле, какая-нибудь мерзкая жаба на пруд?..
— Да ну, к черту… — пробормотала Варвара, прогоняя глупые мысли.
Слыша знакомые голоса внизу, в саду, Варя перегнулась через подоконник и посмотрела на двор. Девин в ослепительной белоснежной рубашке деловито раздавал указания прислуге. Стоит, руки в бока, сверкает, как новая копейка. Самый что ни на есть хозяин! Вон как слушаются его обитатели дома и с какой охотой выполняют приказы.
Девину даже не приходилось повторять дважды. Видя утреннюю суету, самим же им организованную, молодой дракон усмехнулся, а затем потянулся, прогоняя остатки сонливости. Замечая в открытом окне сестру, помахал ей и подошел ближе.
— Ты поднялась так рано. Уж не я ли помешал твоему сну? — с искренней тревогой поинтересовался Девин.
— Скорее, сон решил вовсе не приходить этой ночью, — проворчала Варя, радуясь тому, что брат был первым, кого увидела этим утром.
