Тёрн откинулся на спинку дивана, сделался бледен. Амулет на его груди колотился, мерцал. Я испугалась.
– Тёрн? Что с тобой? Тёрн?
Взяла его за руку, которая так и не стала теплее.
– Я просто устал, – он постарался, чтобы голос звучал спокойно. – Ничего. Не думай о плохом…
Тёрн сжал мои пальцы, но тут же выпустил, тяжело поднялся.
– Доброй ночи, Агата.
Ушел, а я еще долго сидела, кусая пальцы. Мне так хотелось помочь, придумать что-нибудь, но что я, маг-недоучка, могла предложить ректору академии? Разве что свое прилежание…
С этими мыслями я отправилась в спальню. На постели ждал плащ, я провела рукой по гладкой ткани. Но теперь Тёрн мог его увидеть, поэтому, чувствуя себя преступницей, я спрятала плащ в шкаф.
– Тёрн, что мне надеть?
Тёрн поднял глаза от книги, что, открытая, лежала перед ним. А мама мне всегда запрещала читать за обедом! Посмотрел рассеянно.
– Куда?
– Да на прием же!
– Что хочешь, – предложил он великодушно и снова уткнулся в формулы, попутно что-то выписывая на лист. Заляпал чернилами пальцы, а затем и на лбу появились синие разводы: хмурясь, он тер его.
Вздохнув, я поднялась в свою комнату и снова пересмотрела платья, разложенные на постели. Нет, для приема решительно ни одно не подходило. Все мои обновки сшиты из плотной ткани, добротные, теплые, но как показаться в таком платье на балу?
Хотя чего я ожидала? Даже если я появлюсь на приеме в доме Леннисов в наряде из золота и парчи, я останусь всего лишь ученицей колдуна – презираемой и отверженной. Ладно, ничего. Я иду туда, чтобы увидеться с родными, а остальное неважно.
Я подошла к зеркалу. За последнее время я нечасто смотрела на свое отражение, а ведь прежде так любила наряжаться, причесываться и примерять украшения. Солнце ярко озаряло комнату, а заодно высвечивало все изъяны в моем облике, потому я готовилась увидеть бледную девицу, простоволосую, измученную учебой. Под глазами, наверное, вот такущие тени!
– Ой…
Я даже повертелась, чтобы удостовериться, что девушка, смотрящая на меня из зеркала, – это я.
Не может быть!
Мои темные волосы, которые служанки прежде натирали маслами, чтобы те не казались такими жесткими, а после расчесывали до блеска, вытягивали, пытаясь распрямить, легли крупными упругими локонами. Они отросли до середины лопаток и сияли безо всяких масел.
Многие из моих знакомых девушек чернили брови, а губы подкрашивали пудрой из мелко искрошенных полудрагоценных камней. Помню, и я пыталась уговорить маму купить мне такой пудры – стоила она немало. Но мама, смеясь, отвечала, что в моем возрасте подойдет и свекольный сок. Теперь же ничего этого было не нужно. Губы сделались алыми, брови и ресницы, и прежде темные, сейчас казались подведенными угольком, кожа светилась свежестью, а голубые глаза стали глубокого синего цвета, яркими, будто сапфиры.
Я подошла близко-близко, смотрела и не верила. Так вот что делает с магичками их сила…
– Я никогда не состарюсь, – прошептала я.
Но осознание не приходило. Наверное, в возрасте восемнадцати лет никто не верит в то, что однажды одряхлеет.
Что же, пусть я никого не потрясу красивым платьем, но следовало признать: я была так хороша сейчас, что на платье и внимания никто не обратит. Поэтому я выбрала то, что потемнее – дополнить образ колдуньи. Грустно ухмыльнулась, представив, как будут смотреть на меня мои прежние знакомые. Девочка в легких светлых платьицах, чьи волосы уложены в аккуратную прическу. Скромная девочка, которая смущается прямых взглядов, неловко приседает и прячет глаза. Где теперь эта Агата?..
– Ты готова? – спросил Тёрн, когда я спустилась.
– Угу…
Он, конечно, даже не подумал приодеться, только сменил одну из многочисленных темных рубашек на другую такую же. А на плечи накинул старенький плащ. Заметил мой взгляд исподлобья, приподнял бровь.
– Что?
Оглядел свои брюки, ботинки, поправил манжет рубашки.
– Что-то не так? – улыбнулся он.
– Все так.
Улыбается еще… Хотя на что я надеялась? Предложить ему надеть ректорский плащ? Вот уж произведет фурор!
Сразу было ясно, что Тёрн не из тех людей, которые обращают внимание на мнение толпы. Остается только брать с него пример.
– Идем, – вздохнула я.
До развилки добрались пешком, хорошо хоть земля просохла, и я не испачкала обувь. Когда вышли на тракт, Тёрн сотворил Черныша.
– Где же моя Беляночка? – проворчала я.
Настроение никак не желало улучшаться.
– Мы ведь договорились, что Белянку ты вернешь себе сама, как только научишься, – мягко сказал Тёрн.
Да-да, знаем мы ваши методы, господин ректор. Белянка – стимул, чтобы учиться.
– Но у меня есть для тебя кое-что другое, – загадочно сказал он, так что я невольно вскинула взгляд.
Тёрн вынул из кармана плаща ожерелье из крупных черных камней в серебряной оправе и протянул мне. Я замерла, распахнув глаза.
– Какая красота! Это мне? Иллюзия, да?
– Настоящее. Черные агаты – специально для тебя. Позволишь?..
Я наклонила голову, робко подставила шею. Руки Тёрна ловко и быстро застегнули маленький замочек. Ожерелье подошло идеально, самый крупный и яркий камень лег в ямочку между ключиц. Как жаль, что мое платье…
– Ах!
