Отец направился прямо к Тайлу Леннису – хозяину дома, он тоже входил в совет. Я осталась одна в центре зала. Вокруг меня кружились пары, и я попыталась проскользнуть к стене, чтобы потом вернуться туда, где ожидали мама, Ада и Верн.
Стены зала для приемов украшали зеркала в полный рост. Обычно их закрывали панелями, но сейчас открыли в честь начала сезона. Из-за зеркал зал представлялся в несколько раз больше, чем он есть.
Я протискивалась между танцующими и вдруг увидела, что мне навстречу движется очаровательная незнакомка. Она казалась черным огоньком на фитильке свечи, осколком сияющей темноты. Я залюбовалась… И лишь секунду спустя поняла, что смотрю на свое отражение.
– Ох…
Замерла, не в силах отвести взгляд. Никогда не думала, что могу выглядеть так притягательно, так прекрасно и так… пугающе.
Ведь внутри я все та же девочка…
Та же ли?
Я огляделась, пытаясь отыскать глазами родных. Хотелось удостовериться, что для них я по-прежнему маленькая девочка.
– Кого я вижу! – раздался за моей спиной тонкий голос. – Наша юная колдунья.
Я сразу его узнала. И в зеркале рядом со мной, конечно, отразилась Флора. Флора Мейс в платье персикового цвета, выгодно оттеняющем ее светлую кожу и волосы.
Ну, с Флорой я как-нибудь справлюсь! Я обернулась, презрительно сжав губы.
– Здравствуй, Флора! Давно не виделись!
– Здравствуй, Агата.
Из тени шагнул тот, кого я сначала не заметила. Тот, с кем не готова была встретиться. Слишком живы были воспоминания. Слишком тяжело мне было от них… Я надеялась, что голос мой не дрогнет, а лицо не изменится.
– Здравствуй, Даниель.
Сердце, громыхая, полезло куда-то в горло, вот-вот выскочит вон. Против воли я проследила за выражением его глаз. Что я увижу в них? Раскаяние? Сожа – ление?
Даниель выглядел отлично. Впрочем, он всегда выглядит отлично. Мундир сидел на нем как влитой. Светлые волосы чуть отросли и вились на висках. Светлые глаза… смеялись. Как в детстве, когда он осуществил задуманную шалость, или как тогда, когда готовился исподтишка ущипнуть меня.
Мне сделалось дурно. А он заметил, что я испугалась, и широко улыбнулся.
– Ты так внезапно оставила меня в прошлый раз, – сказал он так, будто речь шла о светском рауте. – Я тебя ничем не обидел?
Посмотрел внимательно, стараясь не упустить ни одной капельки боли, проступившей на моем лице.
Флора рассмеялась и прильнула к Даниелю, обняла его за руку.
– Что ты, Дани! Разве ты мог бы обидеть? Просто некоторые не понимают разницы… между болью и удовольствием.
– Извините, мне пора.
Я попыталась обойти их, но Даниель поймал меня за запястье.
– Куда же ты так быстро!
Кожу кольнуло, как бывает, когда с пальцев срывается искра. Даниель как будто растерялся, но только на мгновение. Хватка стала жестче.
Я не должна показывать слабость! Нельзя позволить втоптать меня в грязь!
Начать вырываться? Но гости на приеме немедленно обратят на это внимание. Сейчас они еще не определились с тем, как относиться ко мне – к дочери генерала, превратившейся в отверженную. Сейчас они хранят нейтралитет. Но все может рухнуть в тот миг, когда Даниель и Флора при всех унизят меня.
«За что ты так со мной? За что?» – заплакала внутри меня маленькая девочка.
А магичка расправила плечи и улыбнулась.
– По своим колдовским делам, разумеется, – ответила я.
– Каким же? – захихикала Флора. – Вы со своим колдунишкой поджариваете мышей и едите их на ужин? Или…
Она в притворном ужасе прикрыла ладошкой рот.
– Неужели и жабами питаетесь? Тогда вам не понравится наша человеческая еда.
Флора смеялась. Даниель улыбался. Но как-то неуверенно. И смотрел на меня странно. Спутница подтолкнула его локтем.
– Мерзко, наверное, ощущать во рту его язык? На вкус как протухшая жаба? Часто тебе приходится раздвигать перед ним ноги? – выплюнул он.
Даниель ударил меня под дых. Его слова истекали ядом, были несправедливы и жестоки. А ведь я ничего ему не сделала. Я готова была на все ради него…
«Ты сам – дохлая жаба! Это твои поцелуи отдают тухлятиной!» – хотела крикнуть я.
И не могла. Собиралась ударить заклинанием колючей лозы, выпустить иголки, которые вонзились бы в ладонь Даниеля и заставили бы его разжать тиски, но от волнения позабыла формулу. Жалкая магичка… Ничего не могу…
Только не заплакать! Дыши, Агата, дыши!
– Отпусти ее.
Голос, который я услышала, был сдержан и тих, он источал мертвенное спокойствие застывшей снежной глыбы. Тёрн! За моей спиной!
Даниель все еще сжимал запястье, не давая мне оглянуться, тогда я посмотрела в зеркало, чтобы увидеть отражение Тёрна. Отражения двоились, троились. Вокруг нас в бесконечном хороводе двигались пары, будто стремились окружить, взять в кольцо. Яркие пятна света, па, поклоны. Всюду, куда ни глянь.
Вот в отражении застыла испуганная девушка в черном платье – я. Напротив нее чуть побледневшая, однако не погасившая дерзкой улыбки Флора. Даниель кривит в усмешке губы. Вот только усмешка его – защитная маска.
