Ада стояла поодаль, точно чужая. Никак не могла справиться с чувствами. Темно-синее платье удивительно ей шло, на шее сестренки я увидела колье, которое папа подарил мне на шестнадцатилетие.
– Как лазурит подходит к вашим глазам, леди Ада, – ласково сказала я.
Но Ада вспыхнула, прижала ладонь к груди, закрывая колье, и бросилась прочь. Я с печалью посмотрела ей вслед.
– Я ведь не расстроила ее?
– Нет, леди Агата. Ада просто очень тоскует… без своей сестры…
Музыка грохотала, забивая уши. Мы обменивались улыбками, а внутри все горело. Ничего, это только первая встреча. Потом я смогу прийти домой… К ним домой. Мы сможем поговорить обо всем.
Но сердце кольнула неприятная правда. О чем мы сможем поговорить? О магических формулах, о том, как я учусь контролировать силу? Я представила, как моя семья с ужасом воззрится на меня, едва я попробую поднять эту тему. А о чем они смогут рассказать мне? Ада начнет вспоминать общих знакомых. Раньше я любила посплетничать, но теперь… Боюсь, сейчас я сама – главный предмет обсуждений во всех благородных семьях.
Я проглотила горький комок, застрявший в горле. Как ни тяжело было это признавать, постепенно мы с семьей отдалимся. Хотя я никогда не перестану их любить.
Я отвернулась, быстро провела ладонью по глазам, вытирая слезы. Музыканты после секундной передышки заиграли вальс. Он у них получался чуть лучше, чем энергичный «Визит».
– Разрешите пригласить вас, леди Агата, – преувеличенно бодро произнес отец.
Я вспомнила, как папа учил меня танцевать перед моим первым приемом. Как мы вышагивали по гостиной, как считали шаги и как смеялись, когда он, оторвав меня от пола, будто пушинку, начинал кружить. «Ты мне все ноги отдавила, Аги! – хохотал он. – Лучше поднять тебя в воздух!»
Но теперь папа был серьезен. Он склонился передо мной в полупоклоне и предложил руку по всем правилам.
– Для меня честь танцевать с вами, генерал Даулет, – прошептала я традиционное согласие.
Какое-то время мы танцевали молча. Я смотрела на кармашек папиного фрака, из которого выглядывал кончик белого накрахмаленного платка. Я чувствовала на себе взгляд отца и опускала голову все ниже.
– Агата, – тихо сказал он. – Аги… Доченька…
– Нельзя, пап…
Его пальцы, сжимающие мою ладонь, дрогнули.
– Скажи, тебе очень плохо? Очень тяжело… у него?
Бедный папа. Чего ему стоило произнести эти слова. Чуть отстранившись, я вскинула голову. Папа был такой бледный, что я за него испугалась.
– Как тебе помочь, моя родная? Я сделаю что угодно…
Он считает Тёрна чудовищем. Я уже открыла рот, чтобы встать на защиту моего колдуна, но не успела.
– Прости меня, Аги. Прости. Я просто не мог поступить иначе. Как бы я жил без нее? Другого выхода не было… Он тебе расскажет когда-нибудь.
Папа быстро наклонился и поцеловал меня в лоб. По его щекам текли слезы.
– Па… Господин Даулет, вам не о чем переживать. Тёрн не такой. Он хороший. Правда! – сбиваясь, зашептала я. – Мне спокойно рядом с ним. Он меня учит…
Папа вздрогнул на слове «учит», и я догадалась, что подумал он о другом. Зажмурилась. Все равно не растолковать. Долго, да и не нужно.
– Не вини себя, – сказала я, отчаявшись объяснить. – Я не злюсь больше. Я вас всех очень люблю.
Наши взгляды встретились. И тут меня пронзила мысль. Озарение, как можно помочь Тёрну и всем нам!
– Пап, – я даже забыла от волнения, что не должна его так называть. – Если ты хочешь помочь…
– Все что угодно! – повторил он.
– Ты ведь входишь в городской совет! Сделай так, чтобы Эррил Милостивый принял Тёрна у себя во дворце, выслушал его! Это очень важно!
Отец, верно, ждал чего угодно, кроме просьбы устроить Тёрну аудиенцию с королем.
– Аги… Это очень сложно. Ты знаешь… как правитель относится к колду… магам. Скажу прямо – едва ли он захочет принять у себя рядового мага, к тому же столько лет прожившего отшельником. Тёрн очень важен для города. Но Эррил… Он слишком далек от понимания проблемы…
– Папа, папа, – перебила я, в волнении сжимая его пальцы. – Послушай. Скажи ему, что с ним хочет побеседовать ректор академии Глора.
– Что? – Голос у папы вдруг охрип, я скорее догадалась о вопросе, чем услышала его. – Что ты такое говоришь?
Я подняла на него глаза, и по одному только взгляду папа понял, что я не обманываю. Он был ошарашен. Даже больше, чем я могла предположить.
– Аги… О боги! Так вот, значит, почему! О-о-о…
– О чем ты?
Папа в ответ только качнул головой.
– Я сделаю все, что смогу, – сказал он, взяв себя в руки.
– И как можно скорее! Сейчас на приеме у Леннисов ведь все члены совета, правда? Поговори прямо сейчас!
Похоже, отец был настолько выбит из колеи, что просьба поговорить с членами городского совета прямо сейчас показалась ему правильной.
Музыканты уже сыграли вступление ко второму вальсу, когда отец выпустил мою руку. Его лоб блестел от капелек пота.
– Помнишь, где мама? – Кажется, папа напрочь забыл о необходимости называть ее леди Даулет. – Найдешь сама?
– Да, конечно!
