«Поцелуй меня! Поцелуй же меня!»
Тёрн наклонился и прикоснулся губами к моему виску. На пронизывающем вечернем ветру поцелуй будто ожег кожу. Мое разочарование было таким резким, что я едва не застонала.
Но сильнее разочарования стал страх, когда я поняла, что Тёрн вовсе не обязательно чувствует ко мне то же самое, что теперь чувствую к нему я. Почему я думала, что стремление заботиться и защищать – это признаки любви? Я привыкла, что это он придумывает, как меня успокоить и порадовать, лишь бы я не сбежала снова. Хочешь объятий – вот тебе объятия. Хочешь на бал? Пожалуйста, в самом красивом платье. Только не плачь, Агата, только не расстраивайся.
А ведь если подумать, Тёрн даже не хотел меня забирать – думал, что сможет сдержать магию. Но разве удержишь стихийную силу? И пусть действует она него так же глубоко, как на меня, вот только любовь ли это?
Агнесса погибла совсем недавно, Тёрн до сих пор переживает потерю, хоть и старается не показывать. А тут капризная девица, у которой семь пятниц на неделе и которая сама не знает чего хочет, вешается на шею. Нет, я знала, что очень сильно изменилась за прошедший месяц, повзрослела, но Тёрн наверняка видит взбалмошную аристократочку.
«Ладно, ладно, девочка, я поцелую тебя, только не переживай…» – так он, наверное, думал, а у меня холодом затопило сердце.
Я стукнула его по плечу. Тёрн так удивился, что даже не попытался отодвинуться или перехватить мою руку. Поймал за запястье лишь тогда, когда я в третий раз занесла кулак.
– Что?.. Агата, что?..
Что я могла ответить? Мне было так обидно! Теперь я ревновала Тёрна к Агнессе. Я молча сопела и вырывалась, а когда он коснулся моего подбородка, чтобы посмотреть в лицо, едва не укусила за пальцы.
Тогда Тёрн поступил проще – просто притянул меня к себе, как обнимают устроившего истерику ребенка. Гладил по волосам и покачивал.
– Даниель тебя больше и пальцем не тронет. Иначе… я ему просто шею сверну, – глухо сказал он.
Глупый, глупый мой колдун, так ничего и не понял.
Тогда я рванулась из его объятий, обхватила его лицо ладонями и, дрожа, прикоснулась своими губами к его губам. Слезы катились по щекам, я вся тряслась, как в лихорадке.
– Прости, прости…
Не знаю, за что я просила прощения. За то, что была такой дурой и не разглядела его сразу? Или за Агнессу, которую он никогда не забудет?
– Тебе не за что…
Я закрыла его рот поцелуем. Молчи, ничего не нужно говорить! Просто молчи…
Его губы были горячими и пахли лимонадом, но еще сильнее был аромат базилика. Как я любила теперь этот запах! Только вот целоваться я по-прежнему не умела, весь мой поцелуй свелся к тому, что я прижалась своим ртом к его, так и застыла. Казалось, на этом все и закончится…
Губы его приоткрылись, и Тёрн осторожно, мягко, стараясь не напугать, ответил на поцелуй. Прервался для того, чтобы прикоснуться губами к моим мокрым векам. Он теперь сам держал в ладонях мое лицо, стирая подушечками больших пальцев слезы со щек, а я, зажмурившись и раскрасневшись, тянулась навстречу.
Хотелось сказать: «Я тебя люблю!» Но я не вынесу, если услышу в ответ тишину. Тёрн не из тех, кто обманывает. Пусть пока будет так… Нежность и осторожные поцелуи. Может быть, он просто хочет меня утешить. А может быть, чувствует что-то бо́льшее. Спрашивать я не стану.
Я знала только, что мне уютно и хорошо в его руках. Мне сладко от его поцелуев, то бережных и тихих, то пылких: Тёрн вдруг прижимал меня сильнее, губы ласкали меня так, что делалось жарко, я падала в бездонную пропасть, а следом взлетала в небо, полное звезд. Амулет на груди Тёрна пульсировал и бился вместе с его сердцем – часто и сильно. Потом Тёрн снова брал себя в руки и ослаблял объятия. Не хотел пугать меня, но мне не было страшно…
– Ты совсем замерзла, – сказал он.
Тёрн уже несколько раз пытался предложить мне свой серый сюртук, но я отказывалась, потому что приятно было видеть его таким нарядным. Глупость, конечно.
– Поехали скорее домой, – прошептала я.
Он кивнул и пришпорил Черныша. От развилки нес на руках. Я догадывалась, что последует за этим, и радовалась, и боялась. То леденела, то пылала…
Тёрн перенес меня через порог и поставил на ноги.
– Пойду вскипячу воды, – буднично сказал он. – Кажется, где-то оставался кусок окорока. Уверен, ты тоже голодная.
Я растерянно моргнула. Кусок окорока? Что? На приеме я действительно так и не добралась до стола с закусками, бокал лимонада не в счет. Наверное, подкрепиться не помешает, перед тем как…
Тёрн спустился в кухоньку, я за ним, как привязанная. Он растопил плиту, поставил воду, нарезал хлеб и мясо, подвинул ко мне деревянную доску. Я неуверенно отщипнула крошку от куска. Тёрн уже колдовал над взваром – от чайника поднимался пряный сладковатый запах.
– Я не буду пить отвар, – упрямо сказала я. – Это просто нечестно. И обидно.
Вот так. Я теперь научилась говорить прямо. Смутить Тёрна мне не удалось и усовестить тоже. Он поднял на меня глаза.
– Это просто взвар, Агата. Аги… Если позволишь?
