Сердце упало. Я чуть не завыла в голос, едва сдержалась.
Комната оказалась такой же убогой, как все в этом доме. Постель действительно усыпали лепестки роз. На грязном покрывале они смотрелись жалко. Даниель помог мне сесть и отошел к спинке кровати. Я услышала металлический звон и вздрогнула. Даниель разматывал длинную, тонкую, но прочную цепочку, которая крепилась к железному каркасу, другой ее конец он застегнул, обернув вокруг браслета, и удовлетворенно кивнул.
Только после этого присел на корточки рядом со мной.
– Ну что же ты натворила, Агата, – сказал Даниель. – Ты посмотри на себя.
Он вытащил из кармана платок и, намочив слюной, принялся отирать кровь с моего лица. Я молчала, смотрела на него во все глаза и только вздрагивала от каждого прикосновения. Использовав магию крови, я совсем ослабела и не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела.
Мужчина, сидящий сейчас передо мной, не мог быть Даниелем. Я не верила, не хотела верить! Неужели одержимость так на него повлияла? Или она просто вытянула наружу всю гниль, что до этого таилась в глубине его души?
– Пожалуйста, Дани… Мне нужно отдохнуть… – прошептала я.
– Да, конечно. Я поглажу тебя. Успокою. Все будет хорошо.
Он вдруг порывисто вздохнул и ткнулся головой мне в живот, обнял за талию, прижался.
– Агата, да что же это…
Голос его на мгновение стал растерянным, испуганным, как у маленького мальчика. И я, боясь спугнуть эту часть его души, погладила Даниеля по мягким волосам.
– Дани… Отпусти… Я не стану держать зла, обещаю…
Он шмыгнул носом, не поднимая лица.
– Нет. Не могу, Аги. Я с ума схожу без тебя. Все будет хорошо. Ты привыкнешь. Давай поглажу тебя, поласкаю…
Во мне все заледенело, но я не отняла руки от его затылка.
– Дани, ладно… Ладно…
О боги, мне бы выиграть время!
– Только не сейчас. Посмотри на меня… Мне бы отдохнуть хоть немного…
Даниель наконец поднял лицо. Кровь из рассеченной брови он вытер о мое платье и сейчас выглядел уже не таким пугающим. Почти спокойным. Я не убрала руку с его затылка, старалась, чтобы она не дрожала.
– Дани, помнишь… Помнишь, мы искали в саду брошенные гнезда? Думали, что если в такое подложить куриное яйцо, то ночью прилетит жар-птица и согреет птенца? И из него вылупится феникс?
Я смотрела ему в глаза, говорила негромко, чтобы удержать того маленького мальчика, которого знала.
– А на озере… Помнишь, как я изображала русалку, щекотала тебя за ноги и пыталась утащить на глубину?
Даниель усмехнулся.
– С твоим-то ростом, Агатка, только на глубину и тащить…
Я перевела дыхание – он слышал меня, понимал. Может, еще не все потеряно? Даниель тяжело опустился на пол: в борьбе ему тоже досталось, выглядел он помятым и уставшим. Он заговорил, разглядывая свои руки, покрытые следами крови – и его, и моей. Смотрел на них так, будто не верил.
– Угораздило же тебя, Аги, податься в колдуньи… Гадство!
Я вздрогнула.
– Я…
– Да знаю! Это не твой выбор! Но почему я должен страдать с тобой заодно?! За что ты и меня прокляла?!
– Я не…
– Молчи, лучше молчи сейчас! Я ведь думал сначала, что просто скучаю немного. Отболит и пройдет. Всего лишь девчонка, с которой я рос… Так нет же, это как раскаленный гвоздь в сердце. Болит, и жжет, и тянет! Во что ты превратила меня, Агата! В тряпку, о которую можно вытирать ноги!
Я сжалась, убрала руку, но он, вздохнув, вернул ее на место к себе на затылок.
– Сделался так рассеян, что меня даже выслали из крепости. Новый командир сказал: съезди отдохни, а то мозги набекрень. Он думал, из-за миражей, из-за той ночи, когда они едва не прорвались. Не мог же я признаться, что из-за девчонки!
Он снял мою ладонь со своей головы и принялся гладить, перебирать пальцы, будто я была его желанной игрушкой, рядом с которой он успокаивался. Цепь тихонько позвякивала, но его, похоже, нисколько не смущало, что он приковал подругу детства в чужом доме.
– Я сделал Флоре предложение…
Не могу сказать, что новость оказалась неожиданной, но почему-то окончательно сбила меня с ног. Флоре предложение, а меня, как рабыню, на цепь… Но я молчала: все равно теперь, лишь бы Даниель продолжал говорить.
– Мы переспали… Я ничего не почувствовал! Смотрел на нее, а видел тебя, Агата! Все время видел тебя!
Он сжал мои пальцы так крепко, что я вскрикнула, но он уже отпустил и снова принялся гладить.
– Поэтому мы будем вместе. Ты ведь об этом мечтала, да? Хорошо, ты этого добилась.
Я хотела спросить у Даниеля, замечает ли он, в какое убогое жилище он меня притащил? И как он себе представляет нашу жизнь? Ведь Тёрн все равно меня разыщет. И папа, когда узнает, что я пропала, поднимет людей на поиски. Или он в своем воспаленном сознании представляет, что я так и буду сидеть на цепи – без еды, без пищи, без возможности выйти в туалет – и ждать его?
– Рем? – тихо спросила я.
– А, мальчишка… Сказал ему, что мы любим друг друга, что я хочу спасти тебя от мерзавца колдуна. Разве не так?
Глупый Рем думал, что выручает меня.
