– Почему они должны покарать сына Атона? Где они? Они повсюду? Ты говорил мне, что их тысячи! Что они в воде, на дереве, в воздухе, под землей. Любая букашка – божественна. Так же вы учили, советник? Какой из них подвергнет фараона наказанию? Может ли крохотный жук наказать меня? Меня, могущественного царя великого царства!
Жрецы, стоявшие в зале, продолжали перешептываться. Слова, сказанные фараоном Аменхотепом IV, вызвали бурю недовольства, которое, вместе с тем, они не осмеливались выражать открыто. Для них, живущих в благоденствии благодаря дарам и подношениям, было важно наличие бесчисленного количества богов, ибо бульшая часть их доходов складывалась из продажи брелоков, амулетов, молитв и заклятий. Многие из них предсказывали будущее, разъясняли сны или пророчествовали, решали семейные и юридические дела путем подношений божеству и вознесения молитв. И за все оказанные услуги простой люд был обязан платить жрецам.
– Великий Ур-Сена, ответь на вопрос: что за богиня землеройка, если ее может схватить кошка, богиня Миу, и сделать вначале своей игрушкой, а потом преспокойно съесть?
– Все происходит по воле бога! – с каменным лицом повторил Открывающий небесные врата.
– Какого? – вновь спросил царь, пристально уставившись на верховного жреца, богато одетого: в белые ниспадающие одеяния и плащ из леопардовых шкур.
На серьезном узком лице владыки обеих земель с глубоко посаженными и прикрытыми тяжелыми веками глазами, свидетельствующими о высоком уме и склонности к фанатизму, заиграла насмешливая улыбка. Аменхотеп IV больше не верил в божественную силу ни бога солнца Ра, ни других богов, хотя и оставался верен некоторым из них.
– Великого Амона! – воскликнул потерявший самообладание Ур-Сена, уже не в силах выносить кощунственные речи государя.
– Амона? То есть это бог солнца Ра велит твоим подпевалам собирать пошлину у бедняков и отбирать последнее у крестьян? Скажи, верховный жрец, почему люди приносят дары и деньги в храм для богов, а жрецы присваивают их себе, богатея с каждым днем все больше и больше и живя при этом в роскоши? По какому праву Амон стал богом богов? Все его храмы – одна большая сокровищница, которая… принадлежит НЕ МНЕ.
– Но…
– Разве не Я – царь и бог, повелитель двух Египтов, правитель верхнего и нижнего миров? Разве не вы постоянно мне твердите, что я создан для вечности, что вокруг все делается лишь ПО МОЕЙ ВОЛЕ? Разве не вы, любезный Эйе, мой наставник и учитель, говорите мне: приказывайте и все сей же час исполнится?
– Да, безусловно, однако…
– Так вот, я приказываю: впредь называть меня не Аменхотеп IV, а Эхнатон – угодный Атону, блистающий свет солнца. Я не являюсь более воплощением бога Амона на земле и не желаю носить его имя. Для меня существует лишь один бог – солнечное божество Атон. Ему вы должны возносить все хвалы и благодарственные молитвы. Ему поклоняться и служить. Мои верные Эйе и Хоремхеб, вам поручаю донести до всех жителей моего великого царства нашу волю. Идите!
Оставшись в одиночестве, Эхнатон, бывший Аменхотеп IV, встал и, повернувшись к стоявшей поодаль статуе Амона, шепотом произнес:
– Я спрашивал – существуешь ли ты на самом деле? Ты не ответил мне. Я спрашивал – как мне повелевать моим народом? Ты промолчал. Так получай то, что заслужил. С этой минуты ты просто обычный золотой идол, богато украшенный драгоценными камнями, которые привезли для меня со всех концов моего огромного царства. МОЕГО! Слышишь, Амон? Моего царства, но НЕ ТВОЕГО! Я не желаю более делить его с тобой…
Карнакский храм гудел словно улей. Многочисленные жрецы, служители бога Амон-Ра, размахивая руками и захлебываясь от волнения словами, обсуждали только что полученные новости. Встревоженные и крайне обеспокоенные нововведениями царя, они не знали, что и думать.
– Это попахивает ересью, – негодующе говорили одни. Их слова сразу же возмущенно подхватывали другие:
– Да-да, это безбожие, вероотступничество!
– Лжеучение… наш владыка – отступник, – громко кричали третьи, глаза которых наливались кровью от гнева.
– Вы слышите, что творится в храме? – задал вопрос пророк Онурис-Ма, пристально глядя на верховного жреца.
– К несчастью, наш великий Амон не наградил меня тугоухостью, а лучше бы глухотой. Я жалею, что дожил до этого дня… Меня лишь волнует вопрос: почему вы не предупредили нас о надвигающейся беде? Кому, как не вам, следовало бы ведать о ней. Будь об этом известно заранее, я смог бы предотвратить бедствие, обрушившееся на царство. А теперь… теперь я и представить не могу, чего ожидать.
– Но боги не предостерегли меня, – сокрушенно покачав головой, произнес пророк. – Мы чем-то прогневили их, раз они отвернулись от нас.
– Неужели наши защитники действительно оставили нас, о Открывающий небесные врата? – простонал жрец храма, закрывая лицо руками. – О боги! Что же нам делать?
