Молодая женщина, обнаженная ниже пояса, обогнала своего парня после того, как он споткнулся, запутавшись в спущенных до лодыжек джинсах. Перекатившись на спину, мужчина скинул ботинки и сбросил штаны. Вскочив, он со всех ног бросился прочь от чудовища, визжа от ужаса, как недорезанная свинья.
Стоя посреди поляны, он был в полном шоке от реакции зверя. Неужели эта мерзкая тварь просто раскололась надвое и разбежалась в разные стороны?
Он вздрогнул от этой мысли.
Он решил немедленно вернуться домой, но ничего не говорить матери о встрече с этой тварью в лесу. Если она узнает, как близко эти создания подобрались к их дому, она никогда больше не позволит ему играть в лесу.
Отправляясь домой, он старался ступать осторожно, не оставляя на земле больших следов. С раннего детства ему вдалбливали в голову, что один-два отпечатка вполне приемлемы, но никак не цепочка следов, по которой их можно легко отследить. Это был один из способов - с незапамятных времен - избежать захвата и смерти безволосыми, розовыми, мясистыми существами, обитающими за пределами безопасного леса.
Ⓒ The Thing in the Woods by Matt Kurtz, 2012
Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2020
Билл стоял у телефона, висевшего на стене кухни. Набирая последние цифры номера, он посмотрел на двух своих наивных сыновей. У пятилетнего Дэйви уже был полный набор соплей и слез; он хныкал и тряс головой от страха. Питер, который был на три года старше, изо всех сил старался сохранить вызывающий вид, с подозрением глядя на отца. Но мальчик был напуган. Очень напуган.
Билл прокашлялся.
- Алло? Да, это Мужик?
Этого было достаточно, и Дэйви сорвался. Его хныканье перешло в вопль. Стена неповиновения, за которую цеплялся Питер, тоже быстро начала рушиться.
- Да, у меня здесь есть два мальчика, которые были очень плохими.
- Нет, Папа! - Дэйви бросился к ноге отца, крепко вцепившись в нее. - Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!
Билл не обратил на него внимания.
- Да, так как они не слушают ни меня, ни свою мать, мы больше не нуждаемся в них. Так... когда же ты сможешь прийти и забрать их?
Питер все-таки расклеился.
- Папа! Мне очень жаль! Мне очень жаль!!
- Подожди минутку, - сказал Билл в трубку и прикрыл микрофон ладонью. - Что ты сказал? - спросил он Питера.
- Мы будем хорошо себя вести. Мы будем хорошо себя вести. Я обещаю!
Билл посмотрел на младшего, который уставился на него полными слез глазами, кивая в знак согласия с обещанием брата.
Билл убрал руку с микрофона.
- Вообще-то планы изменились. Твои услуги не понадобятся... по крайней мере, на этот раз. Ладно... до свидания.
Оба мальчика застыли, боясь вздохнуть, пока отец вешал трубку.
Он повесил трубку обратно и посмотрел на двух своих сыновей.
- А теперь, вы двое, идите в свою комнату и уберите там, как я вам сказал. И я не хочу больше слышать ни одного писка от вас до самого ужина. Поняли?
Они молча кивнули.
- Ну? Вперед!
Оба мальчика выскочили из кухни, и Билл услышал топот их маленьких ножек, поднимающихся по лестнице, чтобы прибраться в своей грязной комнате.
Джоанн вошла через заднюю дверь с полными руками продуктов. Она заметила ухмылку на лице мужа.
- Так, и чем это вы тут занимались?
- О, просто преподаю мальчикам урок.
- Опять Мужик? Серьезно? - Она закатила глаза.
Вопреки мнению жены, Билл чертовски гордился методом убеждения, который применял к Питеру и Дэйви, когда они плохо себя вели. Он не верил в эту чушь про "тайм-аут"[7]. Когда он в детстве вел себя плохо, его били либо кожаным ремнем сорокадюймового размера, либо кроссовками тринадцатого размера. Но в наши дни, если ребенок заикнется своему учителю, что он был наказан кожаным ремнем, в дверь быстро постучат из Службы Защиты Детей.