Откусив печенье, Кэсси запила чаем и заметила, что руки слегка подрагивают. Вероятно, это из-за того, что она подозревала брата в темных делах. Хотя она всей душой верила в его порядочность и очень сильно старалась продолжать это делать, но в последнее время толстое стекло дало трещину, и Кэсси наблюдала сквозь нее, как личные демоны Дэвида кружат вокруг него.
– Мне уже не пятнадцать, чтобы отчитываться перед вами. – С этой фразой он вошел на кухню и окинул всех хмурым взглядом. – Доброе утро.
Кэсси нехотя кивнула ему и поднесла к губам кружку, бросая поверх нее любопытные взгляды. Дэвид одернул белый лонгслив и поправил лямку черного рюкзака на плече. Он недоверчиво осмотрел домашних. Вид у него был уставший и потрепанный, даже несмотря на новую одежду.
Отправив в рот кусочек печенья, Кэсси придирчиво осмотрела брата: этого лонгслива и синих джинсов у него точно раньше не было. Она стирала его вещи, сушила, по необходимости гладила. Откуда он взял деньги на покупку новой одежды? И что со старой?
– Мы не просим тебя отчитываться, сынок, – вмешался Холджер, трогая кончиками больших пальцев горловину кружки. – Просто предупреждай нас, что не вернешься домой на ночь.
Дэвид обреченно выдохнул, и его плечи опустились.
– Давай без нотаций, а? – Он брезгливо осмотрел стол, перевел взгляд на настенные часы, обернулся к Кэтрин. – Ты не успеешь приготовить что-то существенное? Я так голоден, что готов быка сожрать.
– У меня сегодня смена. И раз ты такой взрослый – готовь себе сам.
Кэсси поняла – сейчас они оба взорвутся. Дэвид подтянул лямку рюкзака на плече и с высоты своего роста холодно глянул на Кэтрин. По сравнению с ним мама выглядела жалко. Она стояла, скрестив руки на груди, и отвечала прямым бесстрашным взглядом. Холджер сидел за столом вполоборота и наблюдал за происходящим, испуганно вытирая влажные ладони о свои брюки.
Дядя Холджер на памяти Кэсси почти никогда не вступал в полемику, а спорить с Дэвидом у него вообще не получалось. Иногда Кэсси думала, что именно Дэвид был главой их семейства.
– Из нас двоих ты женщина. Ты должна готовить, а не я.
– Я тебе, милый мой, ничего не должна. – Кэтрин ткнула указательным пальцем ему в грудь, и на белом лонгсливе появились складки. – Не разговаривай со мной в таком тоне, Дэвид! Я тебя с семи лет растила, сыном называла, а ты так разговариваешь со мной?! Да как ты смеешь?!
В одно мгновение Дэвид отбил ее руку, и в его янтарных глазах заплясали нездоровые огоньки ярости. Мама громко ахнула и прижала ладонь к своей груди. Ей было не столько больно, сколько обидно.
– Дэвид, успокойся, – только и сказал Холджер.
Он часто поглядывал в сторону Кэсси, которая смотрела на все это, едва сдерживая слезы. Ей было страшно. Она сжала между ладонями кружку, не ощущая, как горячая керамика жжет кожу. Боль заглушили Дэвид и мама, их грозные голоса.
– Я тебя не заставлял растить меня. Могла бы и не связываться с моим отцом. – Он нагло ухмыльнулся, рассматривая побледневшее от шока лицо Кэтрин. – Но мы же оба знаем истинную причину. – Он коротко кивнул в сторону Кэсси. Кэтрин тут же опустила глаза, растерявшись. – Да, блядь, мы тут все знаем истинную причину! – Дэвид развел руки в разные стороны. Его мат, казалось, прозвучал громче других слов. Кэсси не сводила с брата взгляда, а в груди барабанило сердце.
Скандала не миновать.
– Дэвид, замолчи! – сквозь зубы процедила Кэтрин, глядя в пол.
Дэвид хмыкнул, с холодной ненавистью рассматривая маму.
– Надо было со своими в постель ложиться, а не с придурком яшуто…
– Замолчи!
– И тогда бы не было…
– Дэвид!
– Проблем! Ни у нас! Ни у Кэсс!
Как же громко они кричали.
Его слова потерялись на фоне звонкой оплеухи. Кэсси только успела заметить, как мама сжала горящую от боли ладонь и накрыла другой рукой, прижимая к груди. В ее глазах застыли слезы, а лицо побелело. Кэсси видела, как дрожали ее плечи.
Тогда она перевела взгляд на Дэвида. На небритой щеке краснел отпечаток ладони. Он стоял, отвернувшись и прикрыв глаза, и дышал так свирепо, что, казалось, сейчас вспыхнет, было видно, что он борется с желанием ударить в ответ. Кулак правой руки крепко сжат, а тонкая ткань лонгслива облепила напряженные мышцы на руках. Кэсси видела, что левой рукой он старался не шевелить. «Неужели повредил?»
Кэсси стало не на шутку страшно за маму. Она подскочила к Дэвиду.
– Успокойся. Все хорошо. Мама не желает тебе зла, она заботится о тебе. Как я и дядя Холджер. – Кэсси осторожно провела пальцами по его напряженному плечу. – Дэвид, успокойся.
– Уйди, – процедил он, резко оттолкнул ее и собрался покинуть кухню. Но тут напоролся на Кэтрин и замер.
Кэсси прижалась поясницей к кухонному гарнитуру. Ей было обидно. Так сильно обидно, что в глазах появились слезы. Она очень старалась не расплакаться.
Мама сказала, неуверенно перебирая пальцами:
– Я не хочу с тобой ругаться, Дэвид, но мы не твои слуги. Если ты задерживаешься – предупреди, если у тебя проблемы – скажи. Ты не один тут живешь.
