Кэсси посмотрела на часы: у них оставалось еще минут пять.
– У тебя есть деньги?
– У меня много денег.
Кэсси подумала, что он устал от ее расспросов и стал отвечать назло.
Поймав недовольный взгляд Дэвида, она ощутила себя жертвой, загнанной в угол. Странно, ведь она рассчитывала, что это Дэвид будет на ее месте. Обхватив обеими руками горячую кружку, Кэсси приготовилась слушать тираду.
– Кэсс, я не обязан перед вами отчитываться, – устало выдохнул он, прикрывая глаза. – Я вообще планирую съехать отсюда в ближайшее время.
– Правда? Куда?
Кэсси подняла кружку к губам, чтобы скрыть то, как сильно она озадачена.
Он ответил нехотя, глядя в свою кружку:
– Наверное, в Барид.
Ей стало дурно от этой новости. Это значило, что она перестанет видеть его каждый день, общаться с ним, быть под его защитой.
– А как же мы?
Дэвид вытер губы тыльной стороной запястья и с неким осуждением посмотрел на Кэсси:
– А при чем тут вы? Я не хочу жить с родителями. Но ты позже можешь приехать ко мне. Переведешься в баридский колледж, и будем вместе жить, пока ты замуж за нормального парня не выйдешь. Желательно, чтобы это попозже произошло. Хочу, чтобы ты отучилась и головой обзавелась.
– Я как бы не глупая, – сконфузилась Кэсси, сдвигая брови. – Ты хочешь уехать в Барид из-за своих друзей? А как же Мика?
Дэвид тяжело вздохнул и, поглядывая на часы, висевшие прямо над Кэсси, сказал:
– Я не хочу никого принуждать. Мика пусть сам решает, я его тащить не собираюсь. И давай-ка ты поторопишься, а то мы опаздываем.
Была уже почти половина пятого. Кэсси вскочила. Она молниеносно помыла посуду, вытерла ее и убрала в шкаф. Дэвид взял список на холодильнике и деньги из копилки.
Протирая стол, Кэсси вдруг замерла, бросив взгляд в окно. Под фонарем бушевала метель, вырываясь из круга света на улицу. Улицу города, в котором она прожила почти десять лет.
Барид – далекий и теплый материк, который славился своими сырами, качественными автомобилями и театрами. Сам материк был поделен пополам, и западную часть занимали илувий. Туда хочет переехать Дэвид.
Там он планирует начать новую жизнь.
Но была одна проблема.
Кэсси не хотела расставаться со своим прошлым, с мамой. Сердце кровью обливалось при мысли о том, что они будут жить так далеко друг от друга.
Но и терять Дэвида она тоже не хотела.
Накинув капюшон на голову, Несса поднесла к губам замерзшие руки и подула на них. Не помогло.
Где-то за домами она услышала странный то ли вой, то ли крик. Он возник так быстро, напугал Нессу и тут же утих. Девушка потопталась на месте, бросая взгляд в сторону улицы. Она ждала гостя, ради которого надела розовые джинсы, те самые, которые украла в прошлом году на рынке. Ей не было стыдно. Она часто подворовывала, потому что не было денег купить желаемое, а иногда и необходимое.
Нессе уже хотелось забежать домой, а не стоять у дороги и постоянно озираться по сторонам от страха. Ее по-настоящему напугали те странные крики.
В конце улицы замерцал желтоватый свет. Несса резко обернулась. По занесенной снегом дороге с трудом проезжали машины, колеса пробуксовывали, Несса слышала, как ревели двигатели. На припаркованных у обочины автомобилях лежали целые шапки из снега. Крыши домов, беседки, заборы – все было покрыто толстым белым покрывалом. Ветер утих.
Несса улыбнулась, когда один из автомобилей остановился возле нее. Она тут же скинула капюшон и нагнулась, когда окно с пассажирской стороны опустилось.
– Чего так долго?
– Отец задержал, – ответил водитель и заглушил двигатель. – Какую-то горячку порол по телефону. Я ни хрена его не понял и свалил. – Он растянул губы в довольной улыбке, глядя на Нессу. – К тебе, моя красавица.
Несса смущенно заулыбалась, пряча лицо в ладонях. На самом деле она не ощущала никакого смущения. Просто знала, что Патрик любит скромных девушек, но умелых, которые по щелчку пальцев отсасывают и трясут ягодицами перед его лицом.
Подняв окно, он вышел из простенького седана и закрыл двери. Патрик был худым и долговязым. Без одежды он напоминал Нессе червя. Короткие светлые волосы он спрятал под вязаной шапкой. Лицо у него было совершенно без изюминки. Таких называют бесцветными – мелькнет в толпе, и ни за что не запомнишь. Светлые брови, почти прозрачные, редкие, обычный нос, тонкие губы, светлые, будто бескровные. Патрик был до безобразия обычным. Обычным сыном прокурора, который даже не мог пользоваться привилегиями. Отец попусту его не выгораживал. Он беспокоился лишь о том, с кем Патрик заведет семью и как добросовестно он будет трудиться. И по всем пунктам он недотягивал.
– Они дома? – Патрик поцеловал ее в щеку, жадно принюхиваясь. – Пахнешь морозом и снегом, моя красавица.
Зато от него несло алкоголем. Похоже, разговор с отцом не дался ему так просто, раз пришлось принять для храбрости. Несса попыталась допустить мысль, что она куда важнее для Патрика, нежели отцовский указ.
